Очнувшись, я узнал, что машина Намурона попала в аварию, в которой его мать погибла. Расследование показало, что в машине были мои отпечатки пальцев. Никто не обратил на это внимания, ведь я мог взять ее у брата и раньше, чтобы покататься и покрасоваться перед девчонками. Вот только я-то знал, что никогда не брал и не просил ее у него, потому что страшно боялся ее разбить. Пока Намурон был в бессознательном состоянии, я решил бежать, пока меня не схватили и не казнили за убийство его матери и попытку убить будущего президента Эмиратов.
Я все рассказал своей матери. Она сразу же поверила мне и стала собирать наши вещи и документы. Взяв с собой все ее драгоценности, подаренные отцом, мы отправились в аэропорт, где у нас был один знакомый пилот, друг ее детства. Отец о нем не знал, так как мама почему-то скрывала от него их с Халимом знакомство. Мама быстро отвела его в сторону и что-то ему сказала, после чего мы без лишних слов покинули Эмираты и полетели в Россию. По прилете в Краснодар мы жили у какой-то знакомой тетки, до тех пор, пока мама не нашла нам частный дом недалеко от центра. Как раз к тому моменту были готовы мои новые документы на имя Козлова Александра Салимовича. Собрав вещи, мы переехали и стали обживать и обустраивать свое новое гнездышко. Приступов у меня больше не было, как и чужого голоса в голове. Для местной школы я был уже стар, но это не мешало мне там появляться каждый день и заводить новые знакомства. С русским языком у меня не возникло сложностей, потому что в Эмиратах я изучал его наравне с английским. В одной из уличных потасовок возле ночного клуба я познакомился с твоим братом Антоном. Мне сразу же пришелся по душе его сильный и веселый характер, он до боли напоминал мне Намурона в юности, – наверное, поэтому я быстро подружился с ним, желая вновь почувствовать себя цельным и нужным. Но когда я познакомился с тобой, все изменилось.
Голос в моей голове стал появляться все чаще. Он нашептывал мне, чтобы я овладел тобой и сделал тебе больно. Мама стала замечать за мной странности, и тогда мы впервые с ней поругались. Она просила, чтобы я обследовался, нашел причину этих изменений в своем поведении. Маму пугала эта странность и то, что с каждым днем я меняюсь, и не в лучшую сторону. Однажды я пришел домой раньше обычного и застал ее за тем, что она с кем-то разговаривала по телефону. По доносившимся до меня отдельным фразам я понял, что она говорила с врачом, и, судя по ее лицу, новости меня ждали неутешительные. Положив телефонную трубку, она уже оборачивалась ко мне, когда я неожиданно для себя схватил со стола нож и двинулся на нее.
Что происходило дальше, я не помню. Помню только то, что, очнувшись, увидел изрезанную мертвую маму, которая лежала в луже собственной крови. От шока я не сразу понял, что произошло, а когда увидел в своей руке окровавленный нож и осознал, что я сделал, решил убить и себя. Я наугад тыкал в себя острым лезвием ножа и яростно кричал в оглушающую меня тишину. В тот момент я не чувствовал физической боли, меня убивала душевная мука. Не знаю, сколько я нанес себе ножевых ранений, но, ослабев от потери крови, рухнул на пол, в надежде на скорую смерть. Но этому было не суждено случиться. Проснувшись на холодном столе в морге, я понял, что каким-то чудом, а, скорей всего, в силу проклятья, выжил. Дьявол не забрал меня в ад, а решил оставить меня на земле, чтобы я мог быть ему здесь полезен. Другого объяснения этому я не мог найти.
Дабы уберечь тебя от себя, я заплатил местному патологоанатому, чтобы он написал в документах, что я умер вместе с матерью. Сделав вид, что боюсь повторного нападения несостоявшихся убийц, я убедил врача не заявлять в полицию. После долгой реабилитации в частной клинике я уехал в Америку, где прошел полное медицинское обследование. Физически я был практически здоров, важные органы не были задеты, пострадала только моя левая рука, после того как я травмировал ее ножом и повредил какие-то важные нервы, она потеряла чувствительность.
Но не это было самым главным, что мне поведал один из обследовавших меня врачей. Как сейчас помню тот день, когда мне сказали, что я неизлечимо болен одной из самых редких болезней. Мне поставили диагноз – диссоциативное расстройство личности. Наконец поняв, в чем дело, я снова попытался покончить с собой. Но эта тварь, что сидит внутри меня, каким-то образом отключает мое сознание всякий раз, когда я думаю об этом или хочу что-либо предпринять.
Алекс ненадолго замолчал. Немного отойдя от услышанного, я поняла, что вся дрожу от ужаса, осознавая, с кем я сейчас нахожусь наедине в комнате. Ведь вторая его личность по-прежнему жаждет меня и хочет причинить мне боль. Липкий страх буквально сковал мое тело, оплетая своими черными щупальцами. Во мне все кричало, чтобы я бежала отсюда как можно дальше. Алекс болен самой непредсказуемой и опасной болезнью, от которой нет лекарства и нет спасения.
– Я не хочу убивать брата и никогда не желал ему смерти, – тихо и уверенно сказал мне мой друг. – Я слишком много натворил в этой жизни плохого и неправильного. Когда я увидел тебя рядом с ним по телевизору, то понял, что нашел выход и свое спасение. Я не сомневался, что брат в тебя влюбится, потому что не любить тебя невозможно. Мне оставалось только ждать и временами создавать вам двоим трудности. И, знаешь, я этому рад, потому что ты полюбила его всем сердцем, защитила от несостоявшегося горе-убийцы и поделилась с ним собственной кровью. Потом он поселил тебя в родительскую спальню, тем самым показав всем, ЧТО ты для него значишь. Как мне ни больно это говорить, но я безумно рад за вас двоих.
– Ты все это подстроил? Но для чего?
– А ты еще не поняла? – насмешливо сказал мне на ухо чужой голос, исходящий из уст Алекса. – Алекс хочет, чтобы нас убил его родной брат.
Глава 42
Я смотрела неотрывно в глаза монстра, не ощущая от страха собственное тело. В этот момент моя жизнь, как будто остановилась и потеряла все
