всех в стране. Меня прозвали громодееем. Но, когда мы приехали в Вэренд, где никакой магии не было, я скучал по ней больше, чем мог предположить. Я был одержим идеей вернуть хотя бы крупицу того, что умел раньше. Мечта была глупой, но только благодаря ей я избежал полного безумия. Я был глубоко несчастен. Знаю, тебе тоже пришлось несладко.
– Несладко мне было потому, что приходилось жить с тобой.
Альба увидела, что ее слова попали в цель, и продолжила:
– У тебя было тринадцать лет! Тринадцать лет на то, чтобы попытаться дать мне дом. Отцу понадобилось два дня, чтобы я почувствовала себя дома там, где никогда не была раньше. Два дня, и я поняла, каким несчастным, жалким человеком был его младший брат.
– Осторожнее, Альба Ванадис! – предостерегла ее вернувшаяся Сири. – Скоро ты пожалеешь о своих словах.
– Тебе не запугать меня, троллиха. Я тебя не боюсь.
– Ты поймешь, что Оссиан не такой благородный, каким кажется, – добавил Одд, и Альба увидела ту самую зависть, о которой ей говорил отец.
Она рассмеялась.
– Ты что, шутишь? По сравнению с ним ты ничтожество. Он отважнее, добрее, умнее. Все его любят. Ты можешь дружить только с троллями, потому что люди видит, что с тобой что-то не так. И мама это видела! Как ты вообще мог подумать, что у тебя есть шанс понравиться ей?
– Альба!
Одд начал терять терпение.
– Выслушай нас.
– Это еще зачем? Чтобы вы меня убедили?
Она посмотрела Одду прямо в глаза. Дома в Вэренде он был слабым – изобретателем-неудачником, который жалел себя, сидя в клубах вонючего дыма. Но в Запределье Одд Рунске стал опасным, могущественным магом. Он – громодей, которым женщина из Фолькванга пугала дочку, как монстром в шкафу.
Но Альба тоже изменилась. Она больше не была слабой, невидимой и беспомощной. Она стала сильной и сделает все, чтобы громодей Одд Рунске поплатился за то, что он сделал.
Послышались чьи-то быстрые шаги.
– Сири!
К ним подбежал Видар. Увидев Альбу, он остановился и прикусил губу.
– Ну, мальчишка, рассказывай!
– Прибыли эйнхерии. Собираются прочесать весь Ярнвид.
Одд встревоженно поднялся.
– Надо поспешить с ритуалом. Мы должны исчезнуть, прежде чем нас обнаружат.
– Успокойся, – сказала Сири. – Эта часть леса защищена древней магией. Если они не знают, куда идти, то пройдут мимо или станут бродить кругами. Но поспешить действительно стоит.
– Эйнхерии найдут вас, – со злорадной улыбкой сказала Альба. – Мой отец вас уничтожит. Всех троллей в этом лесу возьмут в плен и посадят за решетку.
– Альба… – попытался остановить ее Одд.
– Вас двоих ждет смерть.
– Успокойся!
– Вы лжецы!
– Послушай меня! – рявкнул Одд.
– Убийца! – закричала Альба, и злые слезы наконец брызнули из ее глаз.
Улыбка пропала с губ Одда, и Альба снова увидела угрюмого человека, рядом с которым выросла. Он собирался что-то ответить, но Альба перебила его:
– Признайся! Ты убил ее! Ты убил мою маму!
Одд кивнул. Если у Альбы и оставались подозрения, что его неправильно поняли или подставили, то теперь они исчезли.
Сири взяла Одда за плечо и развернула к себе.
– Одними словами ее не переманить, – сказала она. – Нужно добиться полной покорности. Пора провести ритуал.
Одд последовал за Сири к алтарю. Тролль Стеккьяр поднял Альбу, как мешок с картошкой, потащил вверх по ступенькам и крепко привязал ее руки к каменному столбу.
– Сиди смирно, дочь Фрейи, и хватит орать.
Альба попыталась освободиться, но поняла, что ничего не получится. Она увидела, что Видар смотрит на нее, и сплюнула. Тот в ответ скорчил рожу и перевел взгляд на Сири и Одда. Троллиха достала потертый каменный горшок, такой же старый, как и алтарь, а Одд поднял Брисингамен.
– Альба!
Она вздрогнула. Рядом с ней вдруг появилась Идунн, она принесла миску с жидкой похлебкой.
– К сожалению, мне придется кормить тебя, развязывать тебе руки мне запретили.
– Я не собираюсь есть троллью еду, – буркнула Альба.
– Уверена? Я сама ее приготовила. Никакого колдовства, честно.
Альба ничего не ответила.
– Мне больше достанется, – сказала Идунн и начала хлебать из миски.
Сири высыпала на алтарь содержимое горшка, похожее на серо-черный песок, которым рисовала на земле руны.
– Ты выросла здесь? С троллями? – спросила Альба. Идунн кивнула с набитым ртом. – Но… Ты не похожа на заложницу.
– Я тут живу. У дяди Стеккьяра, – ответила Идунн и, продолжая есть, бросила взгляд на тролля по имени Стеккьяр. – Они с Сири заботятся обо мне, хоть я и не настоящий тролль.
Она произнесла слова «настоящий тролль» так, будто к этому стоило стремиться. Как будто она об этом мечтала.
– Манназ, Манназ, Манназ.
Альба услышала шепот Одда, склонившегося над руной, которую Сири нарисовала черно-серым песком.
– Что это за песок? – спросила Альба, с ужасом догадываясь о том, что услышит в ответ.
– Это не песок, – ответила Идунн. – Это прах.
– Прах?
Так вот почему могила ее мамы была пуста. Сири и Одд ограбили ее, чтобы совершить чудовищное колдовство. Альба почувствовала, как ее душит гнев. Она не позволит наложить на себя валькнут! Ни за что.
– Идунн, ты знаешь, кто твоя настоящая мама?
Идунн отставила миску в сторону:
– Капитан эйнхериев Шторм.
– Ее зовут Астрид! Я ее знаю, я могу отвести тебя к ней.
Идунн отвернулась.
– Астрид Шторм – ужасный и жестокий человек. Я не хочу иметь с ней ничего общего.
Идунн явно повторяла чужие слова. Но, убедившись, что Стеккьяр не подслушивает, Идунн наклонилась к Альбе и тихо сказала:
– Иногда мне становится любопытно узнать о ней. Ну, как она выглядит… Они не любят о ней говорить.
– Она выглядит как ты, Идунн. Длинные светлые волосы и зеленые глаза.
Глаза Идунн заблестели, когда она это услышала.
– Идунн! – еще тише прошептала Альба. – Они обманывают тебя. Астрид не злая. Ее боятся только тролли. Она самая отважная воительница во всей стране.
– Нет, – решительно ответила Идунн. – Она злая. Это все знают. Она бы и меня так же воспитала. Сири освободила меня.
– А в Сессрумнире все говорят, что Сири злая. Понимаешь? Ты на стороне зла, Идунн. Они промыли тебе мозги.
Идунн ткнула Альбе в лицо ложкой.
– А вдруг это ты на стороне зла? Об этом ты не думала?
Альба раздраженно вздохнула.
– А может, речь не о добре и зле? Просто есть две разные стороны.
Из леса донесся отдаленный бой барабанов, в темноте между деревьями замелькали факелы. Тролли пришли посмотреть на ритуал. Альба снова повернулась к Идунн.
– Но даже если так, почему Сири решает, кто плохой, а кто хороший? Разве не ты должна решать? Это твоя мама, Идунн. Сири разлучила тебя с матерью. Так же, как Одд разлучил меня с отцом. И знаешь, чей прах они сейчас рассыпают на алтаре?
Идунн медленно кивнула, и Альба продолжила:
– Одд лгал мне всю мою жизнь. Говорил, что мои родители мертвы, и никогда не рассказывал про Запределье и о том, кто я такая. Теперь я это знаю. Я могу жить с отцом в родной стране, и я наконец счастлива. А если Астрид узнает,
