между Гомпицем и Альтфранкеном, – дивизия Мецко, составлявшая часть корпуса Кленау, который в ту минуту был еще на марше. Этим войскам и предстояло столкнуться с Виктором и Мюратом.
Как только позиции были заняты и стало возможно различать предметы сквозь туман, началась и вскоре превратилась в весьма бурную канонада: у обеих армий было не менее 1200 пушек в батареях. Наполеон приказал особенно поддерживать огонь артиллерии центра, располагавшего только этим боевым средством. Справа Тест завладел Лебдой, откуда вытеснил австрийских тиральеров, и дошел до спуска в Плауэнский овраг. Виктор, двигавшийся полночи после недолгого отдыха, предоставленного войскам, сформировал несколько колонн и взбирался на высоты, чтобы приблизиться к деревням Толкевиц, Росталь и Корбиц, которые должен был захватить Мюрат, поднявшись по склону холма дорогой из Наумбурга, разворачивал шестьдесят эскадронов справа от дороги на Фрейбург, угрожая левому флангу австрийцев. К половине одиннадцатого утра его движение было почти завершено.
В центре Сен-Сир, построившись чуть левее Мармона и Старой гвардии, покинул стены Большого сада, захватил у пруссаков Штрелен и попытался преследовать их на высотах Лейбница. Пруссаки бросились на него, и между Штреленом и Лейбницем завязался яростный бой. За Большим садом Ней, выдвигая вперед левый фланг, стал разворачиваться между Груной и Добрицем, а затем двинулся к Рейку, тесня перед собой авангарды Витгенштейна.
За исключением яростного боя между Сен-Сиром и пруссаками у Штрелена, до одиннадцати утра на большей части линии происходил только артиллерийский обстрел и время уходило в основном на маневрирование на крыльях. Между тем союзники, которые не могли видеть, что происходит у них на левом фланге за Плауэнским оврагом, на правом фланге видели внушительное движение Нея и спешно решали, что предпринять. По мысли генерала Жомини императору Александру предложили бросить во фланг Нею, как только тот дойдет до Пролиса, массу пруссаков, в то время как Барклай-де-Толли с русскими резервами атакует его с фронта. Александр счел предложенный план удачным, Шварценберг с ним согласился: план подходил пылкости пруссаков. К холодному и методичному Барклаю-де-Толли отправили посланцев, чтобы убедить его всеми силами содействовать маневру, который считали решающим.
Но в то время как эта более или менее реальная опасность угрожала Нею, опасность настоящая, не зависевшая от согласования множества решений, грозила левому флангу союзников. Около половины двенадцатого за Плауэнским оврагом Виктор и Мюрат, подойдя на линию и согласовав меж собой атаку, приступили к ее стремительному и мощному выполнению. Маршал передвинул на левый фланг дивизию Дюбретона, одна бригада которой должна была захватить Толкевиц у гренадеров Вейссенвольфа, а другая – Росталь у дивизии Алоиза Лихтенштейна. На правый фланг он передвинул дивизию Дюфура, уменьшенную до одной бригады, и направил ее на деревню Корбиц, где проходила большая дорога из Фрейбурга и находились остатки дивизии Алоиза Лихтенштейна. Дивизию Виаля он оставил в резерве. За Корбицем и по ту сторону Фрейбургской дороги Мюрат, продолжая маневрировать, старался, выдвинувшись до Гомпица, обойти левый фланг австрийцев, формируемый дивизией Мецко. Когда Мюрат продвинулся достаточно глубоко, Виктор дал сигнал и его дивизии быстро двинулись на три деревни. Австрийцы сначала открыли смертоносный огонь из пятидесяти орудий, а когда атакующие колонны французов приблизились, встретили их ружейным огнем. Молодые французские солдаты не были поколеблены ни ядрами, ни пулями. Энергично выдвинувшись на три деревни, они захватили изгороди, а затем бросились внутрь деревень. Одна бригада дивизии Дюбретона вступила в Толкевиц и билась врукопашную с гренадерами Вейссенвольфа, другая вошла в Росталь и схватилась с частью дивизии Алоиза Лихтенштейна. После короткого боя обе деревни были захвачены. Справа дивизия Дюфура атаковала Корбиц, захватила его и взяла две тысячи пленных. Тогда австрийцы отступили на участок за деревней.
Дивизия Алоиза Лихтенштейна, заметив зазор между дивизией Дюбретона, выдвинувшейся влево к Толкевицу, и дивизией Дюфура, оставшейся в Корбице на Фрейбургской дороге, попыталась вклиниться в этот промежуток. Но дивизия Виаля, стоявшая в резерве в центре, выдвинулась вперед, в то время как Мюрат, воспользовавшись случаем с зоркостью непревзойденного генерала кавалерии, бросил на пехоту Алоиза Лихтенштейна дивизию Бордесуля. Кирасиры Бордесуля галопом ринулись на австрийцев, вставших в каре, но лишенных возможности стрелять из ружей из-за дождя. Два каре были в один миг прорваны и порублены саблями. Тогда вызволенная дивизия Дюфура продолжила движение по Фрейбургской дороге, а слева две бригады Дюбретона старались оттеснить австрийцев к Плауэнскому оврагу. Гренадеры Вейссенвольфа напрасно пытались удержаться: их сбросили в Вейсериц, были захвачены более двух тысяч человек. В то же время кавалерия Бордесуля, возобновив атаки на дивизию Алоиза Лихтенштейна, оттеснила ее до высот между Альтфранкеном и Пестервицем и сбросила на Потшаппель, в самую глубину Плауэнского оврага, захватив при этом множество людей и пушек.
Справа Мюрат, не спускавший глаз с дивизии Мецко, чтобы помешать ей воссоединиться с Алоизом Лихтенштейном, оттеснил ее на Гомпиц, чтобы отбросить за высоты. Тогда три тысячи австрийских всадников, размещенных на флангах этой дивизии, ринулись на Мюрата. Он выставил против них драгун дивизии Думерка и опрокинул их, а затем атаковал пехоту Мецко и вел ее на протяжении более чем одного лье по Фрейбургской дороге. Эта несчастная дивизия то останавливалась, чтобы встретить атаку наших всадников и удержать их штыками, ибо продолжался проливной дождь, делавший невозможной стрельбу из ружей, то со всей возможной быстротой отступала. Наконец, обойденная и окруженная нашими эскадронами, она была вынуждена сложить оружие. Мы захватили 7–8 тысяч человек. Было только два часа пополудни, а Мюрат уже уничтожил и вывел из строя 4–5 тысяч человек, взял 12 тысяч пленных и захватил более тридцати орудий. Разгром левого крыла неприятеля был полным, и можно сказать без преувеличения, что это крыло перестало существовать.
В то время как эти события свершались на левом крыле союзников, необычайный инцидент произошел в центре. Наполеон поддерживал там яростный артиллерийский огонь против австрийцев, у которых было много пушек и доминирующая позиция, и, не находя огонь достаточным, приказал гвардии под командованием Гриуа подвести тридцать два орудия 12-го калибра. Лично руководя установкой этих батарей, он выдвинул их как можно ближе к цели, по которой они должны были стрелять. В эту минуту император Александр находился прямо напротив, в Рекнице, рядом с ним находился и генерал Моро. Указав Александру на опасность позиции, генерал посоветовал ему отойти подальше. Едва он дал совет и добился его выполнения, как ядро, выпущенное батареями, огонь которых направлял Наполеон, сломало ему обе ноги и опрокинуло наземь его самого и его лошадь. Император подбежал к Моро, сжал его в объятиях, приказал унести с поля боя, а сам остался на месте, глубоко взволнованный этим инцидентом. Горестная весть, передаваясь
