сквозь туман, скрывший мою память.
Какое-то время я молчал и потом обратился к Робин:
— Ты мне веришь? Я хочу сказать, ты поверила тому, что я рассказал? В то, что я не убийца?
— Верю, Род.
Тогда я повернулся к Хендерсону.
— Зачем вы ее убили, мистер Хендерсон? Ведь я думал, что вы были ее единственным другом. Да, это вы ее убили, иначе зачем вы лгали, когда говорили, что видели меня входящим в дом через главный вход, что якобы видели, как через некоторое время я взял телефонную трубку на столе в холле-кабинете. Рассказ Робин и мои выводы как в отдельности, так и взятые вместе опровергают ваши показания. Мне понадобилось, по крайней мере, минут пять, а возможно, и десять, чтобы подняться на второй этаж в комнату Арчи, потом спуститься вниз и пройти в гараж, найти там проволоку, включить зажигание и снова вернуться в дом со стороны заднего входа. А если вы, сэр, за всем этим наблюдали, как вы заявляете, то вы обязательно заметили бы в холле Робин, заметили бы, как она входила в дом бабушки через главный вход, как она этот дом покинула. Поэтому получается, что либо мы оба лжем, либо вы, мистер Хендерсон, утаили от полиции правду о той страшной ночи. Почему вы ее убили?
Хендерсон сделал большой глоток, глубоко вздохнул и поставил стакан на стол.
— Так получилось, Род. Я этого не хотел, я только попытался забрать кое-какие бумаги… Когда это случилось… я понял, что из меня даже убийца получился никудышный. Я знал, был в этом совершенно уверен, даже в момент, когда нажимал на спусковой крючок, что я не сумею выкрутиться, если на меня падет хоть малейшая тень подозрения. Я уже слишком стар и устал от борьбы. Если бы тогда, ночью, полиция спросила меня: «Это вы убили Паулину Таттл?» — я бы ответил: «Да, ее убил я». — На его лице появилась тень грустной улыбки, и он продолжил: — Но меня не спросили. Теперь, когда вы все расскажете, спросят обязательно. Вот и все. А теперь… — он выдвинул ящик письменного стола, и я наклонился, готовый к прыжку; но он вытащил запечатанный и надписанный конверт и бросил его на письменный стол в мою сторону. — А теперь вы можете забрать это с собой и отдать в полицию. Я приготовил это заранее и только ждал своего часа. Там все объяснения, кроме одного — причины убийства, а этого я вам не скажу. Мне хочется выпить еще. Вы составите мне компанию?
— Я сейчас приготовлю, — предложил я свои услуги и отправился к маленькому бару, где стоял ряд бутылок.
— Прошу верить мне. Я не хотел ее убивать. В течение нескольких недель я пытался найти способ извлечь из сейфа бабушки Таттл одну вещь, а для этого мне совсем не надо было ее убивать. Я следил за ней днем и ночью, скрупулезно изучая распорядок ее дня, и решил, что самый подходящий для меня момент — когда она отправится за своим стаканом горячего молока. У меня должно было хватить времени, чтобы срезать решетку, влезть в дом и снова уйти до ее возвращения из кухни. Я выбрал ту ночь на понедельник, потому что Арчи уезжал из города. Срезав решетку, я залез в дом. Сразу же взял из ящика стола пистолет и отправился к сейфу, но она… она вернулась слишком быстро. Мне пришлось стрелять.
Я вернулся домой, разделся и лег в постель. Спустя некоторое время я услышал два, как мне показалось, автомобильных выхлопа, а меньше чем через минуту раздался какой-то звук, но уже совсем другой: он прозвучал как настоящий выстрел. Я поднялся и пошел на другую сторону дома… в это время вы, Род, уже держали в руке телефонную трубку. Нет, я не видел Робин и не знал, что она побывала в доме. Но я быстро сообразил, что вы только что вошли, взяли пистолет и он случайно выстрелил у вас в руках. Я подумал, что полиция наверняка заподозрит вас. Обычно они всегда подозревают того, кто первым обнаружил труп. Я не хотел, чтобы у вас возникли осложнения, поэтому оделся и пошел туда… и там сказал все, что мог, чтобы вас выгородить. Но я не знал, рассказали ли вы им о том случайном выстреле или нет, и сообщил только о том, что слышал сам. Еще я сказал, что слышал один выстрел в одиннадцать тридцать, чтобы они могли зафиксировать время преступления, а оно абсолютно точное. Все это случилось до вашего приезда, Род.
Я приготовил наконец виски и вернулся со стаканами к письменному столу.
— Но почему, мистер Хендерсон?
— Если я вам скажу, тогда все будет… напрасно.
— Вы хотите сказать, что даже если мы вручим полиции ваше признание и выложим все, о чем вы только что нам здесь рассказали, то все будет напрасно?
— Да, это так. Очень сожалею.
Я отпил большой глоток и задумался.
— Я должен это знать, мистер Хендерсон. С того момента, как вы нам передали признание, у нас нет никаких причин объяснять полиции ваши мотивы и мы можем дать слово, что сохраним молчание. Вы доверяете нам?
Он посмотрел на Робин: она кивнула головой. Прошло немало времени, прежде чем он заговорил:
— Она была настоящая бестия, Род, по крайней мере в сфере бизнеса. И ужасная скряга, — заявил он спокойно и твердо, без всякого оттенка мстительности. — Я начал помогать ей, но потом, хорошо изучив ее характер, отошел от ее дел. Когда мой сын Энди начинал самостоятельную деятельность, я убедил ее поручить ему часть дел. Ему это было необходимо, чтобы начать собственную профессиональную практику. Но, проработав у нее пять лет, Энди совершил одну глупость…
— Он мне рассказывал.
— Но он наверняка не рассказал всей правды. Он допустил один или два весьма серьезных промаха в работе, и ему отчаянно, до зарезу нужны были несколько сотен долларов. Он не стал просить их у меня, так как знал, что в то время свободных денег у меня не было… но я мог, конечно, раздобыть для него эти деньги, если бы знал, что они ему так необходимы. Вместо этого он совершил то, что я расцениваю как его единственное бесчестие, первое и последнее, я в этом убежден. Он заключил контракт по одному из дел, находившихся в руках Паулины Таттл, по заниженной стоимости: на пятьсот семьдесят долларов — такова была стоимость контракта. И она, что совершенно естественно, это обнаружила. Она согласилась не отдавать
