недавние печальные события. Раньше эта комната дарила мне утешение, и видимо, я поддалась привычке полагаться на эту комнату и на Джейса.
Как я могла забыть, что он был тем, кто всегда находил меня посреди ночи и возвращал в постель, оставаясь рядом, пока я не засыпала?
С дрожащим сердцем я касаюсь пальцами дверной ручки и замираю. Мне требуется секунда, чтобы понять, что из-под двери виден свет и еле слышно, как играет пианино.
Поскольку я уверена, что Вульф сейчас находится в своей комнате, и искренне сомневаюсь, что на пианино играет Аполлон, остается только один вывод. В комнате находится Джейс.
Я убираю руку с дверной ручки, но не двигаюсь, прислушиваясь к тому, как нерешительно он играет на клавишах. Будто пытается вспомнить забытую мелодию. Я стою неподвижно, пока он повторяет ее раз за разом, пропуская несколько нот, но постепенно обретая уверенность.
Пьеса, которую он играет, мне знакома.
Я на шаг отхожу от двери и осторожно поворачиваюсь, сползая по стене на пол. Я подтягиваю ноги к груди, обхватывая колени руками, и кладу на них голову, закрывая глаза и позволяя музыке наполнить меня.
Откуда я знаю эту пьесу?
Знакомая мелодия успокаивает меня, напоминая колыбельную, которую дети могут услышать, открыв музыкальную шкатулку с крутящейся балериной, предназначенную для хранения драгоценностей или ценных вещей.
Он проигрывает пьесу еще дважды, а затем переключается на что-то другое. Другую мелодию с минорной тональностью, но и она тоже взывает к какому-то призрачному воспоминанию в недрах моего разума, до которого я не могу дотянуться. Возможно, это мелодия из какого-то старого фильма или пьесы, предназначенная для другого инструмента.
А затем мелодия останавливается.
Я вскакиваю на ноги как раз в тот момент, когда открывается дверь и в коридор выходит Джейс. Его взгляд прожигает насквозь, и, к моему удивлению, мое сердце замирает.
Всего лишь один поцелуй, и я уже не могу сохранять рядом с ним спокойствие? Так будет всегда?
Ни в коем случае.
– Что? – с вызовом спрашиваю я, и он качает головой.
– Иди.
– Куда? – спрашиваю я на этот раз мягче, но растерянно.
Мне нужно уйти или остаться?
– Заходи в комнату и поиграй на пианино и выброси из головы все дурные мысли. Потом я уложу тебя в постель.
Он имеет в виду, что уложит меня в постель как ребенка? Нет уж, спасибо.
Я медленно качаю головой и отступаю. К черту ночные кошмары и будь проклят Джейс! Я не позволю ему так помыкать мной, даже если какая-то опасная часть меня мечтает выкрикнуть «к черту», схватить его за рубашку и прижаться губами к его губам. Но этого не происходит.
– Я сама могу уложить себя в постель, – говорю я, разглядывая Джейса.
Он уже переоделся из белой рубашки с воротником-стойкой и классических штанов в черную хлопчатобумажную футболку и клетчатые пижамные штаны. Его волосы снова растрепаны, а на щеках появилась щетина. Я не могу решить, делает ли она его более сексуальным или все-таки раздражающим.
И то и другое.
– Ты не имеешь права мной командовать, – добавляю я.
– Я знаю твое мнение на этот счет.
– Я не следую твоим указаниям.
– Об этом я тоже хорошо осведомлен, – хмурится он.
– У меня замерзли ноги, так что я просто… – Неуверенно я делаю еще один шаг назад, и в этом состоит моя ошибка.
Его взгляд опускается на мои голые ноги, а затем Джейс оглядывает мое тело. На мне надеты короткие шорты для сна и мешковатая толстовка, а волосы наверняка напоминают гнездо. Джейс делает шаг навстречу ко мне, и я не могу сдвинуться с места. Мое сердце превращается в маленькую колибри с бешено бьющимися крыльями.
Джейс протягивает руку и накручивает на свой палец прядь моих волос. Его внимание приковано к моему лицу. С одной стороны, я никогда так сильно не хотела, чтобы кто-то прикоснулся ко мне, но с другой – мне никогда так сильно не хотелось убежать. Но я уже попалась в сети, и все, что я могу делать, – это смотреть на него широко раскрытыми глазами.
Если он преодолеет расстояние между нами и приблизится хотя бы на сантиметр…
Джейс слегка наклоняет голову, анализируя мою реакцию на его прикосновения к моим волосам.
– Тебе понравился наш поцелуй? Я знаю, что понравился. Я вижу, как ты смотришь на меня. Вижу все, что ты хочешь скрыть.
– Ну конечно… – По моим рукам пробегают мурашки.
– Я вижу достаточно, чтобы получить власть над твоими снами.
– В твоих мечтах, Джейс, – отвечаю я, чувствуя, как он меня нервирует.
Я мгновенно раздражаюсь и злюсь неизвестно на кого. На него или на себя. Зачем вообще упоминать о снах или мечтах? Вероятно, он догадался, что сегодня, так же как и в любую другую ночь, когда мы встречались с ним в музыкальной комнате, меня сюда приводили кошмары.
В любом случае сказанное разрушает чары, и рука Джейса опускается.
Мое дыхание выравнивается, и я смогу расслабиться. Я больше не могу вытерпеть это разочарование, а Джейс даже не мешает мне сбежать.
Когда я возвращаюсь в свою комнату и забираюсь в постель, мое сердце снова бешено колотится, а когда я наконец засыпаю, мне не снятся кровь или выстрелы. Мне снится красивая ненавязчивая мелодия и вкус дыма и карамели.
Глава 24. Кора
Мы снова вернулись к пряткам и унынию. Помимо того, что я тайком спустилась на кухню, чтобы выпить кофе и перекусить, сегодня я больше не выходила из своей комнаты, обдумывая то, что узнала о Джейсе. О том, что его отец был отморозком и уже умер, так же как и мать. Когда я думаю об этом, у меня щемит в груди от сочувствия, но потом я вспоминаю его слова о том, что он не говорит о своем прошлом с незнакомцами. Так вот почему мне о нем ничего не известно? Он считает меня незнакомкой? А Аполлон? Все, что я знаю о нем, – это то, что у него есть сестра, такая же загадочная, как и он сам.
Мой телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, и я тянусь за ним.
В мою комнату до сих пор никто не постучался, и это заставляет меня задуматься: как долго они позволят мне оставаться наедине с собой, прежде чем кто-нибудь попытается заговорить со мной или выманить отсюда?
Я думаю о том, что они тоже знают обо мне не так уж и много. Лишь минимум фактов, о которых им рассказала я.
