это лишь обычный старый камень, я исчезну, и ты никогда больше меня не увидишь. — Он наклонил голову, чтобы увидеть ее реакцию, без единого намека на игривость, которую она ожидала. — Я обещаю.
Эврика не была готова никогда его не видеть снова, если даже камень нельзя было намочить. Но его взгляд давил на нее словно мешки с песком, утрамбовывающие затапливаемую зону вдоль реки. Его глаза не позволят ей вырваться на свободу.
— Хорошо. Я попробую сделать это.
— Сделай это. — Эндер сделал паузу, — одна. Никто не должен знать, что он у тебя. Ни твои друзья. Ни семья. И особенно Брукс.
— Знаешь, ты и Брукс должны встретиться, — сказала Эврика. — Кажется вы думаете только друг о друге.
— Ты не можешь доверять ему. Надеюсь, теперь ты в этом убедилась.
Эврика хотела толкнуть Эндера. Ему не нужно было упоминать Брукса так, будто он знал что-то, чего не знала она. Но она боялась, что если толкнет его, это будет не толчок. Это будет объятие, и она потеряет себя. Она не будет знать, как вырваться из них.
Она незаметно подпрыгнула на пятках в грязи. Она могла думать только о побеге. Она хотела пойти домой, быть в безопасном месте, хотя и не знала как или где ей найти эти две вещи. Они ускользали от нее уже несколько месяцев.
Дождь усилился. Эврика обернулась на дорогу, по которой прибежала, глубоко в зеленое небытие, пытаясь сквозь несколько миль разглядеть Магду. Границы леса растворились в ее видении в чистую форму и цвет.
— Такое ощущение, что я никому не могу доверять. — Она начала бежать обратно сквозь проливной дождь. С каждым шагом отдаляясь от Эндера она все больше хотела обернуться и побежать навстречу к нему. Ее тело боролось с ее инстинктами до такой степени, что ей хотелось кричать. Она ускорила бег.
— Скоро ты поймешь, насколько ты неправа! — крикнул Эндер, стоя неподвижно на том же месте, где Эврика оставила его. Она думала он, может быть, последует за ней, но нет.
Она остановилась. Его слова лишили ее воздуха. Медленно она начала оборачиваться. Но когда она посмотрела сквозь дождь, туман, ветер и листья, Эндера уже не было.
Глава 23
Громовой камень
— Как только закончишь делать свою домашнюю работу, — сказала Рода с противоположного конца стола за ужином той ночью, — ты отправишь доктору Лэндри извинения по почте, а также копию мне. И скажешь ей, что придешь на следующей неделе.
Эврика сильно потрясла соус Табаско на свое этуфе (прим. рагу из морепродуктов). Приказания Роды даже не заслуживали взгляда.
— Я и твой отец, вместе с доктором Лэндри, — продолжила она. — считаем, что ты недостаточно серьезно относишься к терапии, если только тебя не привлечь к ответственности. Поэтому мы решили, что ты сама будешь оплачивать свои походы. — Рода глотнула немного розового вина. — Из своего кармана. Семьдесят пять долларов в неделю.
Эврика сжала челюсть, чтобы удержать ее от падения. А, и теперь они уже окончательно определились с наказанием за произвол на прошлой неделе.
— Но у меня нет работы, — проговорила она.
— В химчистке тебе вернут твою старую работу, — сказала Рода, — они предполагают, что ты стала более ответственной с момента твоего увольнения.
Эврика не стала более ответственной. Она была в самоубийственной депрессии. Она посмотрела на отца в надежде, что он поможет ей.
— Я поговорил с Рути, — выговорил он, устремив взгляд вниз, будто разговаривал со своим этуфе, а не со своей дочерью. — Ты можешь осилить две смены в неделю, не так ли? — он взял вилку. — Теперь ешь, еда остывает.
Эврика не могла есть. Она думала о предложениях, появляющихся в ее голове: Вы двое знаете, как справиться с попытками суицида. Как ты вообще можешь ухудшить уже плохую ситуацию? Секретарь из Евангелии звонила сегодня и спрашивала почему меня не было сегодня в школе, но я уже удалила голосовую почту. Я сказала, что я ушла из команды по бегу и не планирую возвращаться обратно в школу? Я ухожу и никогда не собираюсь возвращаться.
Но Рода была глуха к неудобной честности. А отец? Эврика едва узнавала его. Казалось, что он создал новую личность и не мог перечить своей жене. Может быть, потому что он никогда не мог провернуть это с Дианой.
Ничего, что могла сказать Эврика, не изменит жестокие правила этого дома, которые применялись только к ней. Ее мозг полыхал, но глаза смотрели вниз. У нее есть дела и получше, чем борьба, которые она может сотворить с монстрами напротив ее за столом.
Фантастические планы назревали в пределах ее ума. Может ей устроиться на работу на рыбачью лодку, которая проплывает вблизи Атлантиды, которая описана в «Книге любви». Мадам Блаватская, кажется, думала, что остров существует. Может пожилая женщина даже захочет присоединиться к ней. Они могут накопить деньги, купить старую лодку и плыть по безжалостному океану, который держал в себе все, что она когда-либо любила. Они могут найти Геркулесовые столбы и продолжить путь. Может потом она наконец почувствует себя дома — а не пришельцем за этим столом. Вилкой она подвигала несколько горошин на тарелке. Она вставила нож в этуфе, чтобы посмотреть будет ли он стоять сам, без ее помощи.
— Если ты и дальше продолжишь проявлять неуважение к еде, которая стоит на столе, — сказала Рода, — я думаю, ты свободна.
Отец добавил мягким голосом:
— Ты наелась?
Эврике понадобилась вся ее сила, чтобы не закатить глаза. Она встала, задвинула стул и попыталась представить, насколько другой была бы эта ситуация, если бы это были только Эврика и ее отец, если бы она все еще уважала его, если бы он никогда не женился на Роде.
Как только в голове у Эврики сформировалась эта мысль, ее глаза отыскали брата и сестру, и она пожалела о своем желании. Близнецы глубоко хмурились. Они молчали, как будто готовились к тому, что Эврика закатит истерику. Их лица, их маленькие сгорбленные плечи вызвали в ней желание подхватить их и взять с собой туда, куда бы она сбежала. Она поцеловала их макушки перед тем, как подняться по лестнице в свою комнату.
Она закрыла дверь и упала на кровать. После пробежки она приняла душ и теперь ее влажные волосы касались воротника ее фланелевой пижамы, тем самым делая его мокрым. Эту пижаму она любила надевать во время дождя. Она лежала неподвижно, пытаясь расшифровать код, который ей посылал дождь на крыше.
Подожди, говорил он, просто подожди.
Она гадала, что сейчас делал
