Он вытирал ее так нежно и осторожно, словно она была хрупкой статуэткой. На нем был черный махровый халат, который она купила, потому что в нем он выглядел, как аристократ. Распахнув его, он позвал:
– Иди ко мне, дорогая.
И она шагнула в его объятия. Он запахнул ее своим халатом, так что они были одновременно и обнаженными и укрытыми, чувствуя теплоту и нежность друг друга.
Она была не в состоянии говорить и послушно обвила его шею, когда он обнял ее и понес в спальню. Последнее, что у нее осталось в памяти – это как Виктор держит ее в объятиях, напевая немецкую колыбельную песенку.
Две недели спустя доктор Леви подтвердил, что она беременна. Это означало, что ей теперь надо быть внимательной к своему здоровью и здоровью будущего ребенка.
Доктор расписал ей диету, витамины, упражнения и отдых:
– Кстати, ты не принимаешь никаких лекарств? – спросил он в заключение.
Нет, она постучала по деревянному столу, к счастью, она здорова как лошадь.
– …правда…
– Продолжай, продолжай, – Аарон знал, насколько легкомысленно люди относятся к лекарствам, считая их чем-то вроде витаминов. – Что это? Аспирин? Кальций? Мне надо знать. Ты даже не понимаешь, какое действие на развитие плода они могут оказать.
Только после этого Ханна упомянула про зеленые таблетки, которые дает ей Виктор.
– Для чего?
– Он считает, что это усиливает мое…
– Ты знаешь, что это такое?
Но Виктор – муж. И она верит ему:
– Я…не спрашивала…
Доктор Леви постарался сдержать свое возмущение:
– Принимать пилюли и не знать, что это такое? Ты меня удивляешь. Будь добра, узнай у него, что это.
– Боюсь, что я не смогу сделать это, Аарон.
– Ну хорошо. Тогда принеси мне одну. Мы проверим ее в лаборатории. Но ты в любом случае немедленно должна прекратить принимать их.
Оказалось, что это лекарство, которое применяли ветеринары при осеменении скота.
– Твой муж сошел с ума! – кричал доктор Леви. – Он же мог просто убить тебя. Некоторые недоумки считают, что это лекарство может действовать и на человека, повышать страстность. Это мальчишкам-школьникам простительно мечтать, что такого рода таблетки подействуют на их подружек, и те ринутся к ним в объятия, не раздумывая ни о чем. Но на людей таблетки действуют совершенно иначе, поражают мочевыводящие пути.
Тщательно обследовав ее, он обнаружил легкий отек и раздражение.
– Я должен непременно поговорить с Виктором.
– Нет, нет. Ни за что. Уж лучше я сама. – Ханна была уверена, что Виктор не знал, что это лекарство может причинить ей вред, что он надеялся таким образом придать большую глубину их сексуальным отношениям.
– Надеюсь, что ты больше их не принимала.
– Что вы. Я ему сказала, что забеременела и что вы не рекомендовали мне принимать лекарства.
Аарон некоторое время стоял, задумчиво глядя на нее, а потом все-таки решился:
– Семейная жизнь основывается на доверии. Ты не можешь доверять больше такому человеку. Он повернут на сексуальной почве.
Ханна сочла необходимым вступиться за мужа:
– Он чудесный любовник, и благодаря ему я зачала ребенка.
Она мечтала, что родит девочку и будет очень внимательна и нежна с ней – то, чего так не хватало ей в отношениях с матерью.
Доктор поддался ее убеждениям, что все будет хорошо и нет никаких оснований не доверять мужу.
Виктор принял новость без особого воодушевления:
– Надеюсь, тебя не будет тошнить по утрам.
– Маркус собирается взять меня в Европу с собой в конце года, так что я не буду тебя раздражать своими недомоганиями.
Ханна уже слышала, что нельзя загадывать желание: может так случиться, что оно сбудется. Она выстроила свои отношения с Виктором на зыбучем песке, не подозревая об этом. Близость с ним приносила ей огромное удовольствие, и волны экстаза подхватывали и уносили ее далеко от того, что являла собой реальность. Ему не следовало давать ей никаких стимулирующих таблеток. Он возбуждал ее и без них. Все дело в том, что ей было необходимо установить взаимодействие между ее телом и разумом. Тело жаждало его, а разум осторожно напоминал о его предательстве.
И плацента, которая окружала ее ребенка, защищая от вторжения инородного тела, помогла и ей самой выстроить некое защитное поле. В колледже на занятиях по психологии их предупреждали, что в первое время при беременности жены мужчины испытывают нечто вроде ревности, чувствуют себя как бы отделенными от того процесса, в который включены жена и ребенок. Поэтому иной раз они становятся агрессивными и недовольными. Сидевшие в аудитории захихикали, когда профессор в заключение сказал: «Они, конечно же, не согласятся с этим, но им больше всего в такие минуты хотелось бы прильнуть к груди матери».
Поскольку Леви признал, что занятие любовью не причинит вреда ребенку, Ханна шла навстречу желаниям мужа. Но от таблеток она по-прежнему решительно отказывалась.
Виктор раздраженно заметил:
– Чем это они могут повредить ребенку? В конце концов, они же только способствовали тому, что ты забеременела.
Он не разделял мечты Ханны родить девочку. И она все чаще стала слышать от него всевозможные критические замечания по поводу одежды или прически. Ему не нравилось, что она перестала пользоваться макияжем. Ханна считала, что у нее теперь стала слишком жирная кожа, и ей не хотелось, чтобы тушь на ресницах расплывалась. И все ее попытки перевести гнев мужа в другое русло кончались ничем. Например, квартиру, в которой они жили, Виктор иначе как трущобой не называл. Нельзя жить в Вест-сайде, потому что люди, с которыми он работал, все уважающие себя люди, селились только в Ист-сайде. На Парк авеню или на Пятой авеню. С горничной и поваром. А не по соседству с женщинами, которые не могут аккуратно выгладить себе платье.
Но ему не удавалось задеть ее. Когда Виктор начинал разговор на эту тему, она просто напоминала ему, скольких денег ей стоило его освобождение. И Ханна продолжала экономить на всем, что касалось содержания дома.
Зато она умела очень внимательно выслушивать повествования о его успехах. Время от времени он уходил на вечеринки или вдруг звонил по телефону и сообщал, что должен пообедать с нужным человеком в ресторане. Иной раз он просто задерживался на работе допоздна и приходил, когда она уже спала.
Ничто не выводило ее из себя. И у нее всегда было что-нибудь в запасе на тот случай, если он неожиданно заявится на ужин домой. То, что можно было разогреть в одну минуту: немецкие сосиски или сардельки. Компот из разных фруктов, маринованные огурцы, быстро и легко разваривающийся рис, шоколадный ликер, который ему так нравился в последнее время.
