Третий рыцарь, Бофонт, только что поднявшийся, подошел к Хейлан и терпеливо дожидался, пока та заметит его и накормит. Взглянув на рыцаря, она потихоньку осведомилась:
— Сэр рыцарь, мы вправду едем в Даркенуолд?
— Да, мадам.
Хейлан поежилась, не представляя, как встретится с женой Вулфгара и какое наказание ожидает ее, если госпожа узнает о приключении в лесу.
Все время, пока воины сворачивали лагерь, вдова старалась держаться подальше от Вулфгара, не зная, кого она боится больше, — его или Эйслинн. Будь Вулфгар ее мужем, она ужасно обозлилась бы, узнав, что он забавлялся с другой, пусть даже это ничем и не кончилось.
Перед отъездом Вулфгар отвел в сторону Мидерд и с некоторым смущением вручил ей сверток, тщательно завернутый в продубленную кожу.
— Отдай это миледи… — Он громко откашлялся. — Отдай Эйслинн из Даркенуолда, когда останешься с ней наедине. И скажи… скажи… что это честно куплено и ни у кого не отнято.
— Хорошо, милорд, — сказала Мидерд, — я постараюсь все довезти в целости.
Вулфгар кивнул, словно окончательно растерявшись.
— Вам что-то еще угодно, господин? — поинтересовалась она, удивленная столь странным поведением норманна.
— Да, — вздохнул он. — Скажи еще… — Вулфгар запнулся, с трудом подбирая слова. — Скажи, что я желаю ей доброго здравия и надеюсь, она может положиться на Суэйна в случае нужды.
— Я все в точности передам, милорд.
Вулфгар отвернулся и, отдав своим людям короткий приказ, вскочил в седло и повел за собой отряд.
Усевшись в повозку, Хейлан следила за Мидерд, старательно прятавшей узелок.
— Что там у тебя? — спросила она. — Получила от него награду?
— Нет. Мне ведено это отдать.
— Он… он говорил что-то обо мне?
Мидерд медленно покачала головой, приглядываясь к вдове.
— Нет. С чего бы это?
— Я… я думала… он казался разгневанным, когда я его покинула.
— Не похоже, — недоуменно выговорила Мидерд, нахмурясь. — Почему он тебя так занимает?
— Занимает? — неубедительно рассмеялась Хейлан. — Вовсе нет.
— Что случилось вчера вечером, когда все мы спали, а ты куда-то запропастилась? Лежала с ним?
Хейлан, подпрыгнув, негодующе вскричала:
— Да, это правда! Но ничего не было!
Мидерд с подозрением покосилась на ее раскрасневшееся лицо.
— Конечно, это твое дело и твоя жизнь, и не мне тебе подсказывать, да ты и не нуждаешься в моих советах. Но судя по всему, господин не слишком обращает на тебя внимание.
— Это мое дело, Мидерд, — процедила Хейлан и, отвернувшись, стала помогать детям сесть в повозку.
Глава 12
С последним петушиным криком герольд с даркенуолдской башни возвестил о прибытии конных норманнов. Эйслинн поспешно оделась в надежде, что от Вулфгара прибыл гонец. Однако все надежды развеялись в прах, когда, спустившись в зал, она увидела Рагнора де Марте, гревшегося у очага. Два норманна стояли рядом, но, повинуясь приказу, немедленно удалились. Рагнор скинул красный шерстяной плащ, снял тяжелую кольчугу и остался в тунике из мягкой кожи и шерстяных чулках, однако на поясе по-прежнему висел двуручный меч.
Заслышав шаги, он обернулся, и при виде Эйслинн лицо рыцаря осветила улыбка. Только сейчас девушка сообразила, что стоит перед ним босая, с разметавшимися волосами, наспех одетая. Почувствовав, как замерзли ноги, она быстро направилась к очагу. Собаки громко залаяли, натягивая поводки. Девушка освободила их, выпустила на улицу и лишь потом уселась у огня, с неудовольствием сознавая, что в зале, кроме них, никого нет. Суэйн с Болсгаром уехали на охоту, а Гвинет еще не встала. Даже у крепостных нашлись неотложные дела — у них в памяти еще были свежи воспоминания о бойне, учиненной де Марте.
— Разве войнам настал конец, сэр Рагнор? — мягко спросила девушка. — Иначе почему вы так внезапно вернулись? Думаю, это место гораздо безопаснее, чем лагерь Вильгельма. Надеюсь, герцог оправился от болезни?
Темные глаза Рагнора дерзко скользнули по ее телу, прежде чем остановились на маленьких стройных ножках, почти скрытых подолом верхнего платья. Улыбнувшись, рыцарь опустился на колени и, сжав теплыми ладонями ледяную ступню, стал энергично растирать. Эйслинн попыталась вырваться, но Рагнор ее не отпускал.
— Твой язык становится все острее, моя голубка. Неужели Вулфгар заставил тебя возненавидеть всех мужчин?
— Жалкий червяк! Что ты знаешь о мужчинах? Его пальцы стиснули изящную щиколотку, и Эйслинн вспомнила боль, которую пришлось претерпеть от его рук.
— Каждому ясно, миледи, что именно ты ничего о них не знаешь. Предпочесть мне бастарда… подобную глупость не могла совершить ни одна женщина, кроме тебя!
Эйслинн пинком отбросила руку Рагнора и быстро вскочила.
— Пока я не вижу в этом ничего глупого, сэр Рагнор. И вряд ли увижу. Вулфгар — хозяин этого дома, и я принадлежу ему. Кажется, я сделала правильный выбор, ведь у тебя вряд ли есть что-то, кроме коня, способного вовремя вынести тебя с поля боя?
Норманн выпрямился в полный рост и рассеянно пригладил темные волосы.
— Я хотел бы остаться и показать тебе всю глубину твоей ошибки, Эйслинн. Но мне нужно спешить на корабль Вильгельма с неотложными письмами во Францию.
— Должно быть, тебе захотелось немного побездельничать, — съязвила девушка.
— У меня срочное поручение, но я безумно хотел увидеть этот прекрасный дом. И тебя, моя голубка. — Рагнор расплылся в улыбке.
— Ну вот, теперь ты меня увидел. Может, хочешь поесть на дорогу? Что сделать, чтобы ты поскорее уехал?
— Ничего, голубка, — вздохнул мужчина, приложив руку к сердцу. — Но я готов бросить вызов самой смерти, только бы немного побыть рядом с тобой.
Наверху хлопнула дверь, и Рагнор, заслышав шаги Гвинет, быстро отодвинулся. Он словно затеял игру, подначивая Эйслинн выдать его, но девушка облегченно вздохнула, обрадованная, что он оставит ее в покое.
На верхней ступеньке появилась Гвинет, и Эйслинн прикусила губу. На ней был золотистый наряд, любимое платье саксонки, единственное целое, что у нее еще осталось. Гвинет бесцеремонно брала одежду девушки и возвращала ее, лишь испачкав или разорвав. Тогда Эйслинн находила платья небрежно брошенными на кровать. Но когда Гвинет подошла ближе, девушка подавила улыбку. Маленькая грудь Гвинет казалась по-детски плоской, а бедра некрасиво выпирали из-под мягкой ткани. Гвинет подозрительно оглядела их, прежде чем обратиться к Рагнору.
— Я уже отчаялась увидеть вас, сэр рыцарь, — процедила она.
— Ах, мадемуазель, ваша красота и грация навеки запечатлены в моем сердце, — заверил Рагнор. — Поверьте, и дня не прошло, чтобы я не вспомнил о своей прекрасной даме.
