всё в порядке.
— Сильно зацепило?
— Правое плечо. Похоже, осколок, — сквозь зубы отвечает Евгений. — Кость, вроде, не задело, но кровь хлещет сильно.
— Бежать сможешь? Здесь оставаться нельзя.
— А куда я денусь? Помоги только повязку наложить.
Остановить кровотечение кое-как удается, но мы теряем время, которого у нас и так нет. Рюкзак сержанта приходится взять мне. Расставаться с автоматом он не желает категорически. Теперь я обвешан вещами и оружием по самое некуда. Уже жалею, что потащил с собой снайперскую винтовку. Хотел ведь оставить, но сержант настоял, сказав, что она станет одним из подтверждений гибели снайпера, за голову которого мне положена награда.
— Вперед! — командую я и бегу через дымящийся и тлеющий лес. Сзади, сдавленно матерясь, пыхтит сержант. Бег доставляет ему боль.
Надо спешить, но не посмотреть, что осталось от боевого робота кибов я не могу — не позволяет инстинкт охотника. Бегу прямо через выжженное пятно, по которому разбросаны обломки. Сгусток энергии, попавший в техногенную тварь, разорвал её на части, но не смог полностью испепелить. То, что я вижу, заставляет меня на мгновение впасть в ступор. Жадность борется во мне со здравым смыслом, и я понимаю, что в этот раз здравому смыслу победить не судьба.
Одна из малокалиберных скорострельных пушек оплавлена и исковеркана практически до неузнаваемости. От неё до сих пор веет таким жаром, что даже приближаться к ней не хочется, а вот вторую взрывом вырвало из креплений и отбросило далеко в сторону. На первый взгляд она практически не пострадала. Вместе с ней на пару десятков метров улетел и фрагмент механизма заряжания, в котором сохранился обрывок гибкого рукава подачи боепитания с десятком плотно упакованных в шахматном порядке небольших безгильзовых снарядов.
Веса в этой штуке никак не меньше десяти килограммов, но оставить на месте боя такой трофей не в моих силах. Я подхватываю пушку и бегу дальше, сгибаясь под тяжестью своего и сержантского имущества. Хватает нас с Евгением метров на четыреста. Дальше бежать я уже просто не могу, да и сержант после ранения и изрядной потери крови тот ещё бегун. Переходим на быстрый шаг. Неожиданное погружение организма в режим обостренного восприятия показывает, что пока нас никто не преследует, но чувство опасности продолжает гнать меня вперед, подальше от места схватки двух чужих тварей, одну из которых я каким-то образом умудрился призвать нам на помощь. Впрочем, голем тайкунов явился на мой зов не для того, чтобы нас спасти. Он шел убивать боевого робота кибов. Ну, а то, что они в итоге уничтожили друг друга, нам с сержантом явно пошло только на пользу. Может, потому пока никто больше и не спешит к месту боя, считая, что там уже всё кончено.
Деревья освещает яркая вспышка. Земля ощутимо вздрагивает, и мы с сержантом мгновенно падаем за ближайшие естественные укрытия. За нами, метров на сто дальше места, где остались обломки робота кибов, в воздух поднимаются тонны грязи и ошметков измочаленной растительности. Над нами плотной стеной прокатывается ударная волна. С треском валится не выдержавшее её напора дерево. В воздухе висит какая-то мелкая труха, сквозь которую на землю медленно опускаются поднятые потоками спрессованного воздуха листья.
— Вовремя мы оттуда убрались, — негромко произносит сержант. — Похоже, по твари тайкунов прилетела ответка от кибов, решивших рассчитаться с ней за гибель своего боевого робота.
— Ну, не знаю, — предположение стражника кажется мне сомнительным. — Не думаю, что голем пережил самоубийственный удар взлетевшего с робота диска, так что там вряд ли было кого добивать.
Я поднимаюсь с земли и вновь навьючиваю на себя рюкзак Евгения и трофейную пушку.
— Может и так, — легко соглашается сержант. — Значит, кибы решили накрыть того, кто навел этого голема на их боевую машину.
— Не понял, — я замираю в нелепой позе, поворачивая голову к стражнику.
— Всё ты понял, — спокойно отвечает сержант. — Перед выходом из Александровки я перекинулся парой слов с твоим Федором, и он рассказал мне, почему тебя в твоем Коробово долгое время считали умственно отсталым, а кое-кто продолжает считать и сейчас. Я и раньше сомневался, что ты обычный охотник, а когда услышал, что в детстве ты попал под ментальный удар оружия тайкунов, вообще все сомнения отпали. Ты морф, человек, имеющий необычные способности или умеющий работать с некоторыми конструктами тайкунов. Морфы бывают двух типов — наследственные, обычно более слабые, и первого поколения, такие, как ты.
— Я никогда о таком не слышал, — мой ответ звучит вполне искренне. Я ведь не вру, ни о каких морфах мне никто никогда не говорил.
— Неудивительно, — кивает сержант. — Пойдем дальше, что-то мне здесь не слишком уютно. Так вот, морфов не так уж много, и почти все они либо служат новым аристократам, либо занимают высокое положение в бандах лихих людей. Вообще-то, эта информация не для всех, и знают о морфах очень немногие. Но твой староста наверняка в курсе, да и шериф, скорее всего, тоже. Уверен, они за тобой давно следят, ожидая, не проявятся ли у тебя какие-нибудь странные способности. Для того, чтобы стать морфом, недостаточно просто попасть под удар оружия тайкунов. Нужно ещё иметь подходящее строение мозга. Ну, по крайней мере, так считают те, от кого я всё это узнал. Так что если ты хорошо скрывал свои необычные умения, они могли пока ничего и не заметить.
— И кто тебе об этом рассказал? И, главное, зачем, если эта информация не для всех?
— Всё просто. Я сам морф, правда, довольно слабый и с узкой специализацией. Я умею видеть тварей и устройства кибов даже сквозь слой грунта или под не слишком продвинутой маскировкой. Вот только расстояние, на котором работает мое умение, не очень велико и зависит от многих факторов. Мины и некоторые ловушки я определяю неплохо, а вот вышедшего на нас робота кибов я бы, наверное, заметил только метров с двадцати, уж очень мощное у него было маскировочное поле.
— Ты сказал, что морфы служат аристократам. А кому служишь ты?
— Разве по моей форме не видно? Барону, конечно. Потому я и сержант, хотя в страже ещё и года не прослужил. Но к морфам отношение особое, даже если начальство пока не знает, для чего можно использовать мои умения. В Змеиный лес стражники не ходят, так что пока мой талант не
