– Ваша светлость… о чем вы?
– О твоих связях с тем Темным Миром, – прорычал я. – Говори быстро. Мы знаем, кто ты.
Граф Гатер и барон застыли, изумления на их лицах было больше, чем у возницы. Бобик подпрыгивал и смотрел на меня с ожиданием, вдруг да можно присоединиться к этой забаве.
– Я рублю лес, – прошептал мужик полузадушенно.
– Зачем?
– На дрова…
– Брешешь, – обвинил я. – Дрова – прикрытие. На кого работаешь еще? На Томаса Кемпбелла – знаем. На кого еще? Кто вами руководит? Сколько вас здесь?
Я сжимал горло, не давая дышать, затем чуть ослаблял пальцы, но лишь для крохотного глотка воздуха. Лицо несчастного постепенно багровело, потом посинело, глаза навыкате, начинают лопаться кровеносные сосуды.
Граф и барон начали переглядываться, я чувствовал, что вот-вот схватят меня за плечи и оттащат, заподозрив помешательство. К счастью, простолюдины ломаются быстро, это не благородные, что за абстрактные идеи могут вынести любые пытки и умереть, смеясь. Этот дернулся, закатил глаза под лоб, бессильно застучал ногами по днищу телеги.
– Отпусти, а то…
– А то? – спросил я настойчиво. – Что будет?
– Когда сбросим личины, то всех…
Граф охнул, барон дернулся и бросил ладонь на рукоять меча. Я спросил саркастически:
– Если так сильны, почему еще не сбросили? Страшновато?
Пальцы чуть ослабил, пусть еще чуть вдохнет, это награда за ответы, и возница снова просипел:
– Чтобы сюда попасть, нужно… проломиться… Нужны опорные места… Это трудно…
– И не по силам? – спросил я едко.
Как я ожидал, простолюдин попался на провокацию и сразу же ответил люто:
– Сегодня мы укрепили последний опорный камень… Ночью сюда хлынут полчища… Легионы! Вас ничто не спасет… Одно спасение – присягнуть новому властелину…
Я спросил резко:
– И где последний опорный камень?
Он расхохотался.
– Там, где никогда не отыщешь.
Граф выругался, барон скрипнул зубами, не смеет простолюдин говорить человеку благородного сословия «ты», я же сделал вид, что не замечаю таких тонкостей, хотя на самом деле уже почти привык к почтительному обращению.
– Я отыщу везде, – прорычал я. – Где он? У тебя должна быть точная карта.
Я почти отпустил пальцы, и он проговорил со злой издевкой:
– В самом деле сказать? Будешь разочарован, смертный.
– Говори, пока не…
– Я один знаю, – сообщил он. – И карта только у меня.
– Где?
Он постучал пальцем по лбу.
– Вот здесь.
Я мгновение смотрел, онемев, потом сказал люто:
– Голова у тебя всегда была пустой, раз предался Тьме, так что туда можно засунуть что угодно. Хорошо! Сэр Генрих, вскройте ему череп и вытащите оттуда карту!
Граф и барон моментально выдернули его из телеги, повалили на землю и прижали руки к земле. Я придержал Бобика, а граф взял в руки большой топор и оценивающе посмотрел на голову заготовителя дров.
Тот смотрел дикими глазами.
– Вы что, – закричал он заячьим голосом, – совсем дикие? Как может там оказаться карта на бумаге? Я просто ее запомнил! Запомнил!
Граф, не слушая, занес над ним топор. Возница завизжал, а я, чуть выждав, сказал резко:
– Нарисуй быстро, где этот проклятый камень!.. Но быстро, пока у графа руки не устали. Топор тяжеловат.
Возница вскрикнул:
– Там много всяких поворотов! Я все не упомню… Давайте, лучше проведу вас.
– И по дороге попытаешься сбежать, – сказал я знающе. – Ладно, нет времени. Барон, свяжите ему руки, пусть идет впереди. Его сожрут первым, если заведет не туда. Шаг в сторону – попытка к бегству, руби без жалости. Дорогу и без него найдем, разве что на день-другой позже.
Возница смотрел трусливо и затравленно, я сделал лицо уверенным, да не увидит никто, что блефую. Как раз прибыть на день позже – проиграть вчистую. Вторжение, как он сказал, начнется этой ночью.
Деревья толстые, кряжистые, с дуплами, ветви перекрученные, кроны смыкаются и переплетены так, что над головами плотный непробиваемый свод, словно идем в пещере.
Граф связал вознице руки за спиной, конец веревки передал барону, как младшему. Между деревьями пробирались с трудом, барон дважды останавливал проводника и бил по лицу, чтобы нарочито не заводил в заросли.
Труднее всего пришлось коням, но арбогастр пошел впереди, попросту ломая слишком уж назойливо загораживающие дорогу ветки.
Я только снова подумал о пещере, как впереди по склону замаячила отвесная черная стена. Как злая боль камня, ее рассекает широкая щель, у самой земли расширяется аркой.
Возница уверенно вел к пещере, я спросил резко:
– Что, другого пути нет?
Он посмотрел затравленным зверем.
– Есть.
– Тогда почему через пещеру?
Он пробурчал злобно:
– Быстрее. И ближе.
Граф сказал неуверенно:
– А может, пусть? Думаю, проход не слишком велик…
– Не спорю, – ответил я, – но если бы вы знали, как меня уже достали эти пещеры!.. Ладно, сейчас решим.
Я соскочил с Зайчика, поцеловал в нос, а Бобику велел строго:
– Охраняй это копытное… и коней наших друзей!.. Мы скоро вернемся. Обещаю.
Он вздыхал, смотрел жалобными глазами, я постарался сделать лицо неумолимым. В пещерах много всякой гадости, там частенько шаг в сторону – смерть, а Бобика трудно удержать от шныряния и вынюхивания местной живности.
Возница безуспешно дергал связанными за спиной руками. Я погладил Бобика по голове и повернулся в сторону пещеры.
– Веди, предатель…
Он шагнул в темный ход, я сразу же создал и пустил над головами шарик света. Граф и барон посмотрели с уважением, переглянулись с гордостью и облегчением.
Стены не обтесаны, скала просто раскололась, с обеих сторон одинаковые прожилки в камне. Над головой свод сходится клином, ход то сужается так, что я хватал возницу за воротник и держал, чтобы не проскользнул в такую щель, куда мы не пролезем, то отпускал, когда стены отодвигались, и мы шли, как в туннеле.
Возница двигался уверенно, мне показалось, что приободрился и даже затаенно улыбается, что-то чует, сволочь, а я, как ни тужусь, ничего не ловлю, хотя раньше чутье выручало.
Шарик света уплыл вперед, с обеих сторон стены блестят свежими изломами. Я повертел головой, да, все так, одну плиту разломило, вот одинаковые жилки…
За спиной раздался звон, грохот, лязг груды железа. Барон подпрыгнул в испуге, оглянулся. Граф с кряхтением поднимался с четверенек.
– Сэр Генрих! Что случилось?
Граф сказал раздраженно:
– А вы как думаете?
– Мышь дала подножку, – предположил барон.
– Угадали, – сварливо согласился граф. – Сказано в Писании, подлые животные…
Снизу дрогнуло, донесся знакомый треск. Возница замер, оглянулся, лицо перекосило внезапным ужасом. Я ожидал, что под ним провалится плита, однако снизу ударил ядовито-зеленый свет, начал скручиваться, как мокрая тряпка в огромных руках, превратился в быстрый смерч.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
