Фигура возницы неестественно исказилась, словно в кривом зеркале, он с диким криком вскинул руки. Незримые гигантские ладони скрутили его в жгут. Во все стороны с силой брызнула алая кровь, но не покинула незримого цилиндра света, а только забрызгала стенки ярко-красным.
Он еще кричал душераздирающе, хотя должен быть уже мертвым, смерч исчез, вместо него возникла пышущая жаром огненная воронка. Искаженная человеческая фигура в красно-зеленом тумане вытянулась в струну, затем ее быстро дернуло вниз. Воронка некоторое время кипела жаркой лавой, но та вскоре исчезла, оставив ровную, но багровую от жара поверхность плиты.
Гатер, бледный как смерть и вздрагивающий, пробормотал, стараясь держать голос мужественным:
– Да, это не старые добрые ловушки.
– Не люди делали, – сказал барон трезво и зло. – И что теперь, ваша светлость?
Их взгляды обратились ко мне, и хотя очень хотелось ответить, что давайте вернемся, я сказал то, чего от меня ждут:
– Идем мимо и дальше!
– Да, – ответил Гатер со вздохом, – там еще таких с десяток, ну как не вляпаться?
Я промолчал, шутки – не худшее спасение от страха, пусть даже над сюзереном.
– Погиб проводник, – заступился за меня барон. – А он должен был лучше других знать, что впереди. Но от того, что он понес заслуженную кару, нам не легче. Наоборот, теперь никто не знает, куда идти!
– Знаем, – ответил я. – Это место перепрыгнуть… вы же рыцари? Вы должны уметь сигать в доспехах!
Я пошел вперед, за спиной слышалось тяжелое сопение, потом оба догнали, слышу, как грузно топают за спиной, кряхтят, вздыхают, но если обернусь даже очень быстро, на лицах увижу гордое достоинство и готовность идти до конца.
Через несколько минут впереди блеснул свет, стал ярче. Я невольно ускорил шаг, десятка через два шагов пещера раздвинулась и выпустила всех троих на крутой косогор, взглянешь наверх, шлем упирается краем в спину.
Я с тревогой посмотрел на небо.
– Ого!.. Скоро солнце сядет! Надо поторопиться.
Глава 11
Они молча ринулись за мной, я бежал наверх, сильно согнувшись, иногда помогал руками, время от времени из земли высовываются такие камни, что я первые два перепрыгнул, еще три перелез, а остальные обходил, дыхание уже и так сбито.
Далеко на самой вершине виднеется нечто вроде большого камня. Почудилось синеватое свечение, я торопливо наддал бегом. Граф Гатер некоторое время поспевал, но дыхание становилось все сдавленнее, начал хрипеть, наконец простонал:
– Не могу…
– Надо, – прокричал я.
– Не получается…
– А через не могу?
– У меня в глазах троится, – прошептал он. – Подожду, когда станет хотя бы двоиться… потом пойду… А вы двое топайте, вы помоложе и покрепче…
– Хорошо, – сказал я. – Барон?
– Иду, – проговорил сэр Гедвиг с трудом, – пока еще…
Мы долго поднимались по каменистому склону, наконец барон начал задыхаться и тоже упал на колени.
– Больше… не могу, – прохрипел он. – Наверное, возраст.
– Я думал, – ответил я, – мы ровесники…
– Вы человек войны, – сказал он сипло, – а мы… комнатные цветы…
– Да ладно вам, барон.
– Идите, – прошептал он, кадык часто двигался под бледной кожей горла, – но будьте осторожны за двоих.
– Да уж…
Ненавижу всякое скалолазание, это не для людей, а для гекконов, те даже по потолку ради особо жирной мухи, но я не геккон, у меня инстинкт равнинника. Брехня, что мы с дерева слезли, не так бы трясло от высоты, мы из пещер, а теперь вот…
С другой стороны, все чувства обострены, я издали вижу и чувствую, на какой камень можно наступить, на каком повиснуть, а к какому лучше не прикасаться.
Пот заливает глаза, я бежал и бежал наверх, потеряв счет времени, ноги как деревянные, в горле хрипит, грудная клетка в огне. Я стонал надсадно…
…как вдруг земля перед глазами исчезла.
Я вылетел, как мне показалось, в бездну неба. Меня пронесло по инерции на подгибающихся ногах по вершине холма, где в самой середке ударился грудью о каменную глыбу. Массивный серый обломок гранита самый заурядный, но это всего лишь опора для того важного камня, абсолютно круглого, с арбуз, покрытого сложнейшей вязью странных значков…
Перед глазами, как мне казалось, поплыло, я ошалело мотнул головой, но не почудилось: глубоко врезанные в камень символы двигаются, переползают с места на место, меняются местами, создают некие фигуры, цепочки…
– Да пошел ты, – сказал я, – не археолог я, понятно?.. Не заинтересуешь везти в музеи, а по дороге чтоб нападали всякие аменхотепы и нефертити…
Меч взлетел над головой, я ударил не сильно, чувствую, ничего не получится, но проверить надо, да и как не вдарить, если можно. Железо высекло сноп искр, словно с силой чиркнул по точильному камню, на камне ни царапины, а на мече длинная зазубрина.
– Сволочь, – сказал я в сердцах. – Мой бы молот сюда… ты бы у меня садовым песочком рассыпался… Хорошо, попробуем так…
Молитвы не помогли, как и удары мечом, кинжалом. Снизу на склоне холма послышалось тяжелое дыхание, граф и барон взбираются на четвереньках, оба дышат хрипло и надсадно, а наверху без слов рухнули на спину.
Гатер прохрипел сухим горлом:
– Если бы… пришлось драться хотя бы с воробьями… я бы отдал им свой меч…
– И я признал бы себя побежденным, – признался барон. – Ваша светлость, а лук зачем?
– А вдруг стрелами смогу, – признался я. – Может, совсем одурел, но уже все перепробовал, только что лбом не стучал… Хотя вообще-то это мысль…
Барон приподнялся, сказал хрипло:
– Не надо… Вдруг да камень крепче вашего лба?
– Тогда вставайте, – сказал я, – и думайте, как эту штуку уничтожить.
Граф простонал:
– Мне всегда думалось лучше лежа.
Я удивился:
– А над чем вы думали?
– Ни над чем, – признался он. – О чем вообще может мыслить благородный человек? Как не уронить себя в обществе, как погалантнее подхватить оброненный дамой платочек…
– И дать в рыло тому, – прошептал барон, – кто бросится наперехват.
Я удивился:
– Барон, мне прискорбно такое слышать! Вы поступали так грубо?
– Нет, – признался он, – но так поступали со мной… Ваша светлость, а нельзя его заклятием?
Я развел руками.
– У меня вообще не бывает заклятий. Я не колдун, я паладин. У меня только защитные, лечебные и ретирадные.
– Жаль, – сказал барон.
Он с трудом поднялся, вытащил меч и посмотрел на меня. Я кивнул, разрешая. Граф тоже приподнялся и с завистью наблюдал за юным бароном, тот по молодости быстрее восстановил дыхание, рукоять меча в его руках сидит крепко, а в глазах разгорается злая решимость.
Меч тускло блеснул багровым на фоне пламенеющего неба. Раздался хрустящий удар. Граф охнул и пригнулся, над головой пронесся обломок острой стали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
