она сказала, что ты – её единственный друг и опора на этом свете.
– Наглая ложь! Я долго гнался за ней в надежде изрубить на мелкие кусочки. И очень скоро лисья смекалка подвела бы её – контракт с дьяволом истёк бы, и она попала бы в мои руки. Но тут появился ты. Конечно, кого ещё она могла использовать, если не капитана корабля дураков, выдающего себя не за того, кто он есть на самом деле.
– Ты пытался убить меня. Я предупреждал – ты не послушал меня и мне пришлось защищаться. Прости, но ты сам дал ей шанс меня одурачить. Сам-то я за километр чую таких актёров. Но в тот вечер ей удалось притупить мою бдительность твоим безрассудством.
Чудо свершилось и мои глаза вновь стали различать предметы вокруг. Со своего угла я мог видеть только щеку рыцаря и нож, застрявший у него в груди, но не причинивший ему никаких серьёзных повреждений. После моего дерзкого ответа он ещё долго не мог выдавить из себя ни слова и просто молчал. Мне тоже нечего было ему больше сказать. Я занял свой ум мечтами о солнечном свете, хоть я ослеп бы в ту же минуту, как до моих глаз дошли бы яркие золотые лучи, ведь я столько времени провёл в темноте.
– Прости меня, – услышал я вдруг и первые мгновения отказывался верить своим ушам, – я вёл себя недостойно.
Даже в самых диких своих фантазиях я не мог представить себе, что бы чёрный рыцарь признал свою вину и просил бы о прощении у простого человека. Молил о пощаде, проклинал, лишился бы чести – но ни за что бы свою вину ни в чём не признал бы – это выходило за рамки реальности. Даже я, видавший многое, ещё никогда не слышал таких слов от рыцаря. Видимо, их время подходит к концу. Сумасшедший век тот, в который я попал.
– Это я ранил тебя, – неожиданно, сказала я, – это ты прости меня. Я мог этого и не делать – мало ли было способов остановить тебя. Думаю, мы оба виноваты. Поэтому, давай забудем обо всём, что было раньше между нами.
– Хорошо. Я действительно упустил одну очень важную мелочь: тот жулик и убийца, о котором я говорил – он должен быть сейчас стариком, если до сих пор не провалился в Ад, где ему и место. Мне уже встречались люди, которые не были родственниками, но тем не менее походили друг на друга как родные братья. Не могу я перебить их всех – особенно, зная то, что они ни в чём не виновны. Проклятый эль – в нём живёт дьявол.
– Дьявол живёт во всех нас.
– Это святотатство, но я бы сказал, что в нас живёт и дьявол, и Господь. Эль – просто выпускает всех псов на волю. А так, старый чёрт сидит смирно, как дед, пускает газы во все стороны так, что легко спутать эти облака с крыльями, а его самого – с ангелом.
Мы оба засмеялись. Не потому что нам было смешно, а потому, что нам хотелось смеяться, развеять мрак, проникавший внутрь. Мы стали друзьями, хоть и ещё недавно пытались убить друг друга. Безумный век. Зато теперь у нас будет больше шансов отомстить.
Рана от выстрела моего пистолета оказалась не такой серьёзной, как нам обоим казалось вначале. Как только мне удалось подняться на ноги, я сразу осмотрел его тело, притом сделал это лучше местного врача, так и не осчастливившего нас своим присутствием. Роль капитана корабля дураков обязывает к владению, порой, самыми необычными навыками. С такой дыркой в бедре, мой новый друг рискует на всю жизнь остаться, в лучшем случае, хромым. Моё дело состояло в том, чтобы не дать ему умереть от заразы или приковать его на всю жизнь к кровати. Помощь одного дурака, который когда-то был неплохим лекарем, могла бы спасти его. В старости он будет страдать от периодических болей в районе таза, но это лучше, чем смерть. Хорошо, что инфекция, видимо, не успела попасть в рану. Разве что, от боёв, драк и длительных переходов ему придётся отказаться навсегда. Я так и сказал ему: либо это, либо поход в один конец в иной мир.
По крайне мере, для него. Хотел бы я оказаться в его шкуре – сражаться бы больше не пришлось.
Больше всего меня поразили его руки, полностью покрытые шрамами. Могу себе представить, что он чувствовал каждый раз, когда взмахивал своим огромным мечом. Я позволил себе дерзость спросить своего нового друга об этом. Он покачал в ответ головой и прикрыл глаза, окунувшись в далёкие воспоминания:
– Мой отец, – начал он, – в детстве часто брал мою руку и подносил прямо к пламени свечи; и держал её так, пока мой крик не заставлял залаять соседских собак. Он хотел, чтобы во мне исчез страх перед адской болью; чтобы я был готов к загробной жизни, после всех прегрешений, которые я совершу в будущем. Затем, он убирал мою руку от пламени и говорил: «Запомни – ведь в Аду это будет длиться вечно». Таким путём я шел к истинному пути и вере в Господа.
– Это варварство.
– Тебе ли ещё называть моего отца и меня самого варварами. Ты – капитан корабля дураков. Сам-то ты кто? Такой же немец, такой же европеец, как и я, и мой отец. Знаешь ли ты, что земля, на которой мы родились, живём, молимся, страдаем, любим, сражаемся и погибаем – зовётся даже не Германией, а Европой. И мы – все дети её. Короли думают только о себе – и никто о судьбе избранных народов, живущих на этой благословенной земле, защищаемой Христом. Только мы творим историю. Только эту землю избрал Господь, отвернувшись от всех остальных.
– Вы, европейцы – все эгоцентристы и иллюзионисты. Вы создаёте себе мнимые реальности и живёте в них, закрывая глаза на действительность. А мир – устроен гораздо сложнее, чем может представить себе даже самый гениальный из европейцев и самый большой дурак среди нас. Вся история написана европейцами – думаете вы. Считаете, что есть только один правильный взгляд на вещи – ваш. На самом деле, Европа – лишь маленький клочок изведанного мира, родившийся совсем недавно посреди тёмного леса варваров. Европейский взгляд на вещи – это всего лишь одна из самых новых точек зрения на мир; к тому же, далеко не одна из лучших.
– А ты, всё-таки, еретик. Чего ещё можно
