струну моей души и очень умело на ней заиграли. Я же вцепилась в плечи ректора, растеряв остатки разума.
Лилась вода. Шумело в ушах. Но я ничего вокруг не замечала, отдавшись чувствам без остатка. И в этот момент я была так наполнена, так целостна, как никогда до этого.
Жар разгорался внизу живота, ласково распространяясь по венам и все, что я могла шептать:
– Кэлвин... Кэлвин... Да!
Как в тумане исчезла душевая и ванная комнаты. Мы вновь оказались на кровати. Мокрые, уставшие, но довольные. И все повторилось вновь: нарастающее напряжение и фееричная разрядка. Миры создавались и разлетались на маленькие пульсирующие кусочки.
Мы не могли насладиться друг другом. Не могли. Казалось, что время утекает сквозь пальцы, и мы теряем драгоценные минуты близости. И хотелось восполнить то, что мы упустили по глупости.
– Какая ты невероятная...
Кэлвин лежал на спине и быстро дышал. Я лежала рядом и тоже пыталась успокоить бешенный пульс. Голова приятно кружилась. Тело казалось мягким и ватным, словно я лежала на облачке. Невесомая. И счастливая до безобразия.
Я была уверена, что ничто не сможет испортить этот миг. Ничто. Кроме отчетливо нарастающей боли в груди, от которой я в момент любви простодушно отмахнулась.
То что мне плохо, поняла не сразу. А когда поняла – закричала.
Глава 20.4
Карделия
– Тише! Тише, родная! Дыши... Все прошло, – как через плотные слои ваты до меня донесся голос Кэлвина.
Перед глазами все плыло, но боли в груди я больше не ощущала.
– Вот так. Вдох. Выдох.
Я последовала совету мужчины и стала медленно и размеренно дышать. Получилось не сразу, однако спустя пару минут пульс перестал бить по вискам, а зрение вернулось.
Кэлвин нависал надо мной. Бледный и встревоженный. Ректор вглядывался в мое лицо, а когда увидел, что я смогла на нем сфокусироваться, улыбнулся.
– Что... Что это было? – голос дрогнул. Помимо этого, он звучал сухо, даже слегка царапал слух. Словно я не говорила, а вела наждачкой по стеклу.
На миг ректор пропал из моего обзора, но вскоре вернулся со стаканом воды. Приподняв меня над подушкой, он помог мне отпить освежающую жидкость. Глоток, два... Холодок приятным ручьем пробежался по горлу.
– Спасибо, – проговорила уже более уверенно.
– Как ты? – Кэлвин поставил пустой стакан на тумбочку и обернулся ко мне. Теплый взгляд скользнул по лицу. Внутри приятно защемило.
– Уже лучше, – мне не пришлось обманывать. Чувствовала я себя и правда почти нормально. Да, присутствовала усталость. Но она после адской боли почти не ощущалась.
Мужчина нежно провел ладонью по моему лицу, убрал со лба волосы и, наклонившись, запечатлел на губах легкий поцелуй.
– Твой потенциал вновь возрос, – наконец пояснил Кэлвин. – Очень резко. До девяти.
– Ох...
– Все эти дни ты не колдовала. И наша связь не смогла перетянуть на меня большое количество излишков. А учитывая шквал эмоций... – ректор замялся. – В общем, сейчас уже все хорошо. И тебе ничего не угрожает.
Щеки мои опалило. Да, эмоций и правда было через край. Но я ни капельки не жалела.
– Но это может повториться вновь, Делли.
– Шквал эмоций? – хихикнула я, наконец, полностью возвращаясь к жизни. Страх за себя почти исчез: стал тонким-тонким, как прозрачная пищевая пленка. Ткни пальцем – порвется.
– Смешно тебе, – покачал ректор головой, а я обвила его шею руками и прижалась к мужчине всем телом. Шквала больше не хотелось. Мне просто был необходим он сам. Кэлвин де ла Шер. – Карделия, это серьезно.
– Знаю, – вздохнула и потерлась носом о шею ректора. – Просто… Меня как будто накрыло…
– Откат, – понимающе хмыкнул Кэлвин. – Закономерно.
– Я чувствую себя захмелевшей и очень счастливой.
Мир завертелся волчком. Перед глазами мелькнула мушка. Потом еще одна. И еще. Мне не было плохо, как при алкогольном отравлении, скорее наоборот, тело окутывала приятная легкость.
– Это нормально. И скоро пройдет. Нужно немного полежать с закрытыми глазами.
Совет Кэлвина пришелся мне по вкусу. Я легла на бочок и удобно положила руки под щеку.
– Я полежу, но всего пару минут. Не больше, – заверила мужчину и громко зевнула.
– Конечно, Делли, – хмыкнул Кэлвин и натянул на мое обнаженное тело одеяло. Сразу стало тепло и уютно. – Отдыхай.
– Пару минут! – зачем-то повторила я и зевнула еще раз. – Только ты никуда не уходи.
И снова смешок.
– Я буду рядом. Не переживай.
– Смотри мне!
И чего Кэлвин смеется? Я ведь ничего смешного не говорила. Все очень серьезно. Вот пройдет головокружение, я открою глаза и все ему выскажу. И про то, что на душе. И про то, что на сердце.
А это очень-очень серьезно.
– Спи, Делия. А как проснешься, нам нужно будет кое-что обсудить.
Улетая в сонное марево, я успела подумать о том, что ректор, видимо, тоже решил открыть мне свою душу. По крайней мере, мне очень хотелось на это надеяться.Дорогие читатели! Я очень перед вами виновата. В последнее время проды выходили со сбоями в графике. А все из-за того, что этот самый график мне не подходил. В выходные, когда дома муж и сын, у меня почти нет время на писательство. Я очень нужна своим мужчинам. Поэтому я меняю график (вых:суб.,вос.,ср.) и обещаю, что больше за мной таких косяков наблюдаться не будет!
Глава 21 Подготовка к зимнему балу
Кэлвин
– Ну, как ты? – спросил я Карделию через пару часов, когда она сладко потянулась на моей кровати и распахнула глаза.
Девушка замерла на секунду, прислушалась и пожала плечами.
– Да вроде прекрасно.
– Ничего не болит? – решил уточнить. – Голова не кружится?
– Нет, – заявила она уверенно и мотнула головой, да так, что волосы пшеничным золотом рассыпались по полушке. Картина очень сладкая и заманчивая. Хотелось наклониться и зарыться в них носом, вдохнуть пряный аромат, который хранил еще остатки нашей безудержной ночи. Но я и так непозволительно долго откладывал дела академии, наплевав на все возможные приличия. Да и Делии пора было показаться в классе.
– Отлично! Тогда беги в душ, одевайся, и я жду тебя в кабинете. Нам есть что обсудить.
Карделия понятливо кивнула, и ее щеки отчего-то
