Да что с тобой! Ну?!
Он встряхнул ее: раз, другой. Горячие губы коснулись лба, и Ярину внезапно отпустило.
Тошнота и стыд схлынули, остался лишь жар, совсем с кошмаром не связанный.
– Пусти… – смущенно дернулась она, но Гор отстраниться не дал.
– Нет уж, ну-ка, посмотри на меня!
Открыть глаза, когда он так близко? Да она потом со стыда сгорит!
Желая убедиться в своей правоте, Ярина приоткрыла один глаз и покосилась на Гора. Тот смотрел на нее, не скрывая беспокойства.
– Кошмар приснился. – Она виновато вздохнула, все-таки выпутываясь из объятий.
Колдун устало растер лицо.
– Я решил, что ты умом повредилась из-за этой удавки на шее. Что бы я с тобой, безумной, делал?
– Прости…
Он не ответил: откинулся на спину и прикрыл глаза.
– Гор? – Засыпать снова Ярина боялась. Вдруг еще какая жуть наснится. И молчать не хотелось: тишина давила, пробуждала только что убаюканную память.
– Что?
– А ты знаешь сказание про Оружейника и Деву?
– Ее все знают. Жил-был талантливый мастер, влюбился в красавицу, совершил ради нее подвиг, а красавица возьми и убей его. История не нова. Мораль тоже.
– Ты думаешь, это вымысел?
– Да нет. Личности такого масштаба всегда оставляют след в истории. Так что Оружейник существовал наверняка. А вот красавица с мечом – вряд ли. Скорее всего, он погиб в битве с дивью, как и сотни магов. Герои побеждают чудовищ в честном бою один на один только в сказках. Просто нужен был символ.
Гор прикрыл глаза рукой, и сердце сжалось: не дала ему отдохнуть своими криками.
– Почему ты об этом вспомнила? – спросил он устало. – Диви давно нет, если и придется драться, то не с ними.
– Мне тут приснилось… – Ярина принялась торопливо объяснять, путаясь и запинаясь.
Она не удивилась бы, прерви ее Гор снисходительной насмешкой. Мало ли, поблазнилось от страха и усталости. Она сама посмеялась бы, не будь видение столь ярким.
Но он этого не сделал.
– И давно это с тобой? – Не поймешь, то ли поверил, то ли нет, но спрашивал спокойно.
– Как ожерелье надела. Мне во сне Пустошь виделась и дворец над ней. Но первый раз так ярко.
Гор сел. Лицо его осунулось, а чернота вокруг глаз проступила ярче, но во взгляде больше не было ни капли усталости.
– Попробуй снять эту дрянь еще раз, – велел он.
Ярина сама была бы рада избавиться от ожерелья, но стоило только руки поднять, веточки тут же ощетинились, чувствуя угрозу.
– Не выходит.
– Дай я.
Ярина старалась сидеть спокойно, даже когда от нечаянного прикосновения к шее по коже побежали мурашки, а щеки обожгло.
Стыдно-то как! Заметит ведь. И не скроешься никуда.
Гор ее румянец проигнорировал. То ли пожалел, то ли просто не заметил. Он зашипел и сунул распоротый ожерельем палец в бассейн, смывая кровь.
– Попробуем позже. Если тебе что-то привидится, лучше расскажи сразу. Какие еще тайны ты хранишь, девочка из леса?
Ирония в его голосе вернула Ярину на землю. Она и правда не все рассказала. И если о ее делах в Ольховнике Гору знать не нужно, то о находках в избушке молчать больше нельзя.
– Я видела янтарный меч, – слабо улыбнулась она.
Гор застыл, даже дышать перестал, замерев с поднесенной к горлу ладонью.
– Еще… мой дом, вернее, дом дедушки… кикиморы и Дара звали его домом Предателя, а во сне так назвал того воина король диви.
Как ей раньше в голову не пришло, что это может быть дом самого Оружейника. Разве таким должно быть жилище великого мастера? Хотя… восемь столетий прошло, мало ли, как тогда жили чародеи.
– И там в подвале скелет, а еще мы нашли дневники…
– Стой.
Ладони Гора тяжело опустились ей на плечи. Ярина послушно застыла, а колдун прикрыл глаза, с трудом перевел дыхание и кивнул самому себе.
– Не части. По порядку. Ты видела меч. Где?
Он был удивительно спокоен, только глаза горели. Видно, зацепили все же ее откровения.
– В книге, которую я нашла в подвале дома. Там были картинки разных сокровищ и среди них, почти в конце, рисунок меча. Совсем как в сказаниях: янтарное лезвие и сердце в навершии.
Гор фыркнул и зашелся смехом, сгибаясь пополам и придерживая ладонью ребра.
– Я говорю правду! – немедленно обиделась Ярина. Как знала, что не поверит. Не нужно было говорить.
– Да я не над тобой смеюсь, глупая, – Гор по-мальчишески улыбнулся и снова фыркнул. – Подумать только. Распрекрасная госпожа Илея сидела в глуши десять лет, так и не смогла разгадать ни единой тайны дома, иначе давно бы мир содрогнулся, и тут появляешься ты. Луны не прошло, а посмотри на себя.
Он снова рассмеялся, и Ярина неуверенно улыбнулась в ответ.
– Я случайно, – пробормотала она.
– А я о чем?
Гор убрал упавшие на лоб волосы и подбодрил, предлагая говорить дальше:
– Что ты еще нашла?
– Дневник. Там была картинка с ожерельем, но ни слова не разобрать, шифром написано. В подвале все стены в каких-то потеках, и скелет лежит на столе, в него меч воткнут.
Гор снова мотнул головой, улыбаясь.
– Что ж, удивила. Меч ты проверяла?
– Нет. – Ярина растерялась. А ведь правда. Она-то не подумала, что меч мог оказаться тем самым. Она и в подвал больше не спускалась, постаравшись забыть про скелет. Хорошо, что не удалось. – Но вроде не похож.
– Ты его трогала?
Она покачала головой.
– Разберемся. Дело поправимое, вдруг на нем морок. Теперь бы выбраться, и меня из избы ни твой вредный дед, ни черепа выставить не смогут.
Будто она против была!
– А черепа могут быть отсюда? Из тех залов.
– Не думаю. – Гор одернул разорванные рукава и с трудом поднялся. – Я не знаток, но форма у них разная. Это тебе к лекарям надо. Тем, которые мертвецов изучают.
Ярину передернуло. Ужас какой! И такое, оказывается, бывает.
– Спасибо, я тебе верю.
– Всегда бы так! – Гор весело хмыкнул и добавил серьезнее: – Ладно. Отдохнула? Пойдем, поищем выход. Надо выбираться. Выше голову, скоро будем наверху.
Он подал ей руку, помогая подняться, Ярина с готовностью ухватилась за нее. Голова гудела, но это полбеды. Больше всего хотелось есть. Сколько они блуждают по подземным переходам? Сколько проспали? Поди угадай, когда над тобой только тысячелетние своды. Гор прав, нужно выбираться, до того, как голод собьет с ног.
Тем же путем вернуться не выйдет, даже разбери они завал, по ту сторону поджидает незримое существо, с которым лучше не встречаться. Проход через арку если раньше и был, то теперь намертво
