пример меньше. Даже навьи, пусть вредили, приносили ее частицы с собой с той стороны. А теперь из них свободно бродит по миру только Переправщица. Более-менее неплохо на Ледяных Островах. Но ты же слышала нашего северного друга. Там магов видят стариками. Если у тебя нет седых волос или горба с бородавками, то ты злой колдун, который не способен держать в руках меч. Или волчья ведьма.
А ведь Ивар так ее и называл. Ох, Ивар…
– Думаешь, его околдовали? – с тревогой спросила Ярина.
– Не знаю. След терялся у Пустоши. Амулеты сработали там. И обратно он не уходил. Но тебе лучше помнить, что наш северный друг думает прежде всего о себе. Ручаться за него я бы не стал.
– Что же ты за него меня сватал? – возмутилась она.
– Тогда это казалось наилучшим выходом, но, если тебе так хочется, готов признать ошибку и принести извинения.
– Приноси. – Ярина окончательно расхрабрилась. Еще седмицу назад ей бы и в голову не пришло вести себя так вольно.
– Ну и нахальная же ты стала. – Несмотря на слова в голосе Гора не слышалось и тени насмешки, и Ярина робко улыбнулась.
А раньше бы промолчала, глотая обиду. Она не была нахальной. Просто не могла. Нахальной была Нежка. Красивой, яркой, живой. Не лезла за словом в карман, не боялась осуждения, бесстрашно спорила и творила, что в голову взбредет. Никогда она не станет похожей на сестру. С этим Ярина давно смирилась, но сейчас вдруг подумала – не так уж это и плохо.
Гор улыбнулся в ответ. Не своим мыслям, а именно ей. Без насмешки, тепло и мягко, лицо у него разгладилась, больше не казалось страшным, даже шрам не портил.
Долго смотреть ему в глаза Ярина не могла, поэтому устроилась головой на костлявом плече, лишь потом позволила себе покраснеть, когда Гор привлек ее ближе, заключая в объятия.
– А если Ивар вернулся с подмогой, как грозился, пока нас нет? – с тревогой спросила она. Как ни крути, а сможет ли дедушка отстоять избушку, если ее снова попытаются подпалить?
– Твой вредный домовик все равно не отдаст младенца, – напомнил Гор. – Я бы беспокоился не за дом, а за ту подмогу. Черепа очень агрессивно настроены. А с северянином ничего не случится, пока тому, с кем он связался, нужен ребенок.
– Думаешь, он сам?!
– Я допускаю все. Мы его не знаем. До сына Дары он добраться не смог, возможно, решил пожертвовать своим.
– Нет! – Ярина дернулась, собираясь отстраниться, но Гор не дал, прижав ее крепче. – Он не мог, он не стал бы…
– Ты его не знаешь. Кем он был у себя на родине? Почему воин не из последних, с серебряными привесками на поясе, вдруг заделался купцом, хотя островитяне торгашей и за людей не считают, скорее, за мелкую нечисть? Где он был, когда его жену чарами выманили из дома? Возможно, он сообщник тех, кто обосновался у Пустоши.
– Нет! – Она отчаянно замотала головой. – Я не верю.
Чтобы Ивар сам решил избавиться от семьи? Гор не видел, как он баюкал тело погибшей жены, как держал на руках маленького Орма. Разве подделаешь такое горе?
– Не кипятись, я не утверждал, что так и было. Я сказал, что твой северянин не так прост, как кажется. Вероятнее всего его околдовали, но нельзя исключать и такой вариант. В любом случае убийце нужны дети.
– Они их?..
– Приносят в жертву. Точно не могу сказать, останков не нашел. Уверен, де… местный волхв тоже проследил связь и что-то увидел, потому его и убрали.
– Дедушка говорил, здесь еще и чародеи пропадали, – вспомнила Ярина, поежившись.
Гор кивнул, невозмутимо укутывая ее посильнее.
– За ближайшие полтора года – я знаю о троих погибших. Точнее, четверых, если считать твою предшественницу, но ее тела я так и не нашел. Слишком много для совпадений. Нет, здесь всегда пропадали идиоты, которые думали, что они самые умные и лезли на Пустошь, мечтая, что она даст могущество. Но такого никогда не было.
Ярина сразу вспомнила о маге, который приглянулся Ивушке, о пропавшем ухажере Рябинки, и поспешила поделиться. Гор выслушал ее с хмурой решимостью.
– Все равно это ничего не даст, – вздохнул он. – Я знаю, что маги здесь исчезают с завидной регулярностью. Знаю, что рядом с Пустошью кто-то есть, что они совершают какие-то ритуалы, судя по ранам на телах, но лежбище найти не могу, сколько ни искал. Тот, кто прячется, делает это слишком умело. Зато теперь, когда отыщу северянина, смогу выйти на убийцу. Так или иначе.
– И что будет?
– Посмотрим, – мрачно ответил Гор и тут же спохватился. – Это не должно тебя тревожить. Не твое это дело. Давай-ка спать.
– Но…
– Когда проснемся, нужно будет выбираться отсюда. Побереги силы.
Нажима в словах колдуна не заметил бы и глухой. Ярина хотела поспорить, что раз так вышло, то молчать нечестно, ведь она тоже увязла в паутине сплетенных нитей, которую развесила по лесу чужая враждебная рука, но… они оба устали. А спор будет долгим. Потому оставалось лишь разочарованно вздохнуть и прикрыть глаза.
Воцарившуюся в зале тишину прерывал мягкий шелест воды о бортик бассейна.
– Когда мы выберемся и все закончится, поедешь со мной? – внезапно спросил Гор.
– Что? – сперва Ярина решила, будто ослышалась. Потом, что он шутит. Не мог же вот так просто…
– В Арсею, в Реним. Поедешь? – повторил колдун. – Я постараюсь закончить все дела побыстрее, ты будешь в безопасности. Тебя это не затронет.
– И что… я там буду делать?
Гор удивленно хмыкнул:
– Ты меня спрашиваешь? Что бы ты хотела?
Ярина растерялась. Кто и когда спрашивал, чего хочет она сама? Да и какой прок думать об этом? Нужно разыскать Нежку, потом отправиться за матушкой. В Арсею.
– Я бы поехала, – неуверенно протянула она, комкая подранный рукав туники. – Но мне все равно нужно в Ольховник.
Стоило договорить, как уютное тепло, окутывающее их, словно пошло трещинами. Лица Гора она не видела, но он застыл, напоминая черную тучу, готовую вот-вот разразиться молниями.
– Ольховник… да, как это я забыл, – хмыкнул колдун. Нехорошо так, ядовито. Ярина даже голову подняла.
Он смотрел в одну точку невидящим взглядом и был похож на себя прежнего, каким она увидела его в первый раз, на поляне: злым, холодным.
Словно она виновата.
– Я… – до смерти хотелось убедить, оправдаться, объяснить про Нежку, про помощь, но как наяву послышался голос матушки.
«Никто и никогда не должен узнать, с кем уехала Нежана и где она теперь. Никто. Слышишь, дочка?
