половину пути, как за спиной загрохотало, затрещало, земля посыпалась на голову. Что бы ни творилось в склепе, их спасительный путь рушился.
В этот раз Ярина первой дернула колдуна за руку, улепетывая со всех ног.
Из хода в другой стороне норы пробивался слабый свет.
Не успеют, не успеют, не успеют!
Земля смыкалась прямо за спиной.
Гор толкнул ее, и в очередной лаз Ярина буквально влетела, не удержавшись на ногах.
Гладкий каменный пол вышиб дух, а сверху рухнул колдун, накрывая ее собой. Ох, тяжелый он был, словно потолок уже сомкнулся, став могильной плитой.
Сейчас их засыплет!
Грохот прокатился по подземелью и стих, а тяжесть – та самая, смертельная, – все не приходила.
Гор надрывно дышал прямо в затылок и не шевелился. Ярина и сама двинуться боялась. Сердце бухало в груди, норовя выпрыгнуть, тело ломило, будто по нему батогами прошлись.
– Как хорошо, что ты не княжна какая-нибудь, – шепот был горячим, но после той душегубки, из которой они только что чудом спаслись, ощущался словно прохладный ветер в жаркий день.
– Почему? – тихо отозвалась Ярина, забыв про смущение.
– Я представил, как бы ты визжала и в обморок падала, а я бы тебя тащил. – Гор хмыкнул и закашлялся, прижимаясь к ней крепче, всем телом. Вот теперь Ярина покраснела и дернулась, пытаясь выбраться.
Надо сказать, выпустили ее без лишних вопросов. Руки как резало: больше всего левую ладонь, которой она отвоевывала янтарь у ожерелья. Шею жгло и щипало. Голова… проще было сказать, что не болело. Но как же хорошо просто чувствовать на коже прохладный воздух.
Гор, похоже, и сам наслаждался. Он перекатился на спину и хрипло дышал, разглядывая высокий свод.
Очередной тоннель, куда они ввалились, был гораздо шире тех крысиных нор, которыми приходилось удирать. Он простирался над головой в половину высоты древних склепов. Даже сядь Ярина Гору на плечи, до потолка все равно не достала бы. Облицовка тоже была другой: никаких загадочных закорючек на светлом гладком камне, только сверкающие в неверном пламени серебристые прожилки. Красиво, но виделась в работе непонятная небрежность, словно мастера бросили ее на середине, не стали подгонять плиты друг к другу. Некоторые лежали криво, а ближе к тому месту, где случился обвал, и вовсе отсутствовали.
– У тебя шея в крови.
Гор, приподнявшись на локте, наблюдал за ней с тревогой. Он выглядел измученным, грудь до сих пор тяжело вздымалась, но Ярина наверняка была не лучше: мокрая, замурзанная, в грязи. Одежда изодрана, плащ слетел во время бегства и лежал сейчас под завалами. Хорошо, горюн-камень удалось сохранить. Иначе сидели бы они в потемках.
Ярина осторожно оттянула потяжелевший ворот. Пальцы вмиг стали липкими, а боль вернулась. Пока она пыталась оторвать янтарь, ожерелье сопротивлялось: ветки, судя по глубоким царапинам, просто изрезали шею.
– Жить буду, – вздохнула она. – Ты лучше скажи, что это было за заклинание? Чем ты кинул?
Гор хмыкнул и с трудом привалился к стене, вытянув ноги.
– Обычная иллюзия. Морок. На большее сил не хватило. Я вообще не понимаю, почему получилось.
– Так кровь…
Колдун так на нее глянул, словно Ярина сказала какую-то несусветную глупость. Наверное, так и было, но она ведь видела, как вспыхнул огнем янтарь в чужих руках.
– Помнишь про магический барьер? Пробить его можно, только если себя в жертву принести. Пара капель крови делу не поможет. – Гор слабо закашлялся и ухватился за плечо, как делал раньше, когда беспокоила рана.
– Но я видела!
Он устало отмахнулся:
– Потом. Получилось и получилось, пока бесполезно играть в угадайку. Давай лучше посмотрим, куда нас занесло. Хотя нет. Покажи-ка руки.
Ярина протянула изодранные ладони, пусть желание немедленно спрятать их за спину было велико. Но сделай она так, колдун посмотрит с насмешкой, а сейчас этот взгляд она не готова вынести.
Руки были грязными, кровь уже подсыхала, бралась коркой. Болело, не без этого, но боль была наименьшей из бед.
– Плохо, – Гор покачал головой и потянулся за чудом удержавшейся на поясе фляжке.
Ярина мигом убрала руки. Нельзя тратить драгоценную травяную настойку на царапины, когда от жажды дерет горло. Это их единственная вода.
– Не глупи. Хочешь заражение?
– Воды же мало…
Гор хмуро зыркнул на нее и протянул фляжку.
– Пей, – велел он. – Потом займемся твоими боевыми ранами.
Ярина жадничала, цедила маленькими глоточками. Настойка была горьковатой, холодной, поджаривающее заклятие фляги не коснулось.
Напиться бы вволю, а остатки поплескать на лицо, но позволить себе можно было от силы пару глотков.
Между тем Гор не терял времени даром. Пока она разрывалась между жадностью и жаждой, он поднялся и теперь стоял в десяти шагах от очередного провала, ведущего в неизвестность.
Хоть бы не очередной склеп!
– Допивай, – хрипло сказал колдун, даже не обернувшись. Стоял он, тяжело привалившись плечом к стене. Так, будто вот-вот сползет на землю. Даже в полумраке. было видно, как мертвой хваткой вцепились в камень пальцы.
Горло удавкой захлестнул ужас. Неужели впереди их ждет очередная древняя ловушка?
– Но вода… – заикнулась Ярина.
– Допивай, – сдавленно повторил Гор. – Тут воды хватит.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Колени дрожали. Судя по неожиданностям, которые постоянно подкидывало подземелье, впереди могло быть что угодно. Только вряд ли там окажется долгожданный выход.
Ярина перевела дух. Ей вдруг отчаянно захотелось, чтобы ничего этого не было. Ни теней, ни бегства, ни сватовства этого глупого, ни красавицы Дары, которая решила втянуть ее в непонятную игру. Проснуться бы сейчас в избушке, под ворчание дедушки домового, посидеть бы над книгами.
В носу защипало.
Какая же она слабая! Откуда это? Не было в ее семье малодушных.
Жить спокойно? Чтобы маленький Орм сгинул на болотах у кикимор? Чтобы Гор продолжал смотреть на нее со злым подозрением?
Или так и остаться в Заболотье, ждать неизвестно чего, как матушка? Ведь был у них поначалу шанс поселиться в Арсее, а не горбатиться в глуши. Если те, кого так ждал отец, не пришли, пока он был жив, ясно, как день, что уж после его смерти они не объявятся.
Нет, ни на какое мнимое спокойствие она не променяет то, что нашла: доброту дедушки, веселые посиделки с русалками, насмешливое тепло Гора.
Ярина, стиснув зубы, поднялась, чтобы встать рядом, и охнула.
Зал был огромен. Здесь гулял ветер, напевая тихую песню между колоннами, под потолком. Покатый, из белого камня, свод усыпали звезды, мерцающие в полумраке. Свет их таял в черном провале круглого бассейна. Светильники на высоких витых ножках давно не горели, не было
