class="p1">Молодой человек потянулся к ногам Юлианы, но та подняла их, показала ему средний палец и чуть не упала, в последний момент ухватившись за плечо памятника. Мужчина включил камеру телефона и сделал несколько снимков так, чтобы было видно обоих.
– Слезай! Нас же могут поймать и на ночь посадить в обезьянник.
Девушка проигнорировала его. Молодой человек не выдержал, сплюнул и, убрав руки в карманы брюк, спешно ретировался. Мужчина остался незамеченным, ведь пошел парень в другую сторону и явно был погружен в свои мысли.
– Ну и катись к своей мамаше, урод! – прокричала ему Юлия, подняв два средних пальца. – Мудак.
Он еще немного постоял в тени, слушая бессвязный бред пьяной девушки, и взглянул на наручные часы. «Начало четвертого». Юлиана стала слезать с памятника, но на этот раз не успела вовремя ухватиться и со шлепком приземлилась на землю. Пробурчав что-то нецензурное себе под нос, она с трудом поднялась и, пошатываясь, вышла из дворика.
Мужчина смог лучше разглядеть ее в свете фонаря: обесцвеченные волосы, пирсинг в носу, подведенные черным глаза, испачканный красный топ. Она шмыгнула носом и, немного горбясь, двинулась обратно к Невскому проспекту. «Тоже не заметила меня, – подумал он, провожая взглядом ее покачивающийся силуэт. – Впрочем, как всегда».
Глава 23
Влюблены с рождения Они друг в друга и за руку встретят Смерть.
«О Великих Воронах»
I
Александр сел на стул напротив кабинета новой начальницы, достал телефон и написал Алисе. Ему необходимо было занять себя чем-то, пока ждал «позволения войти». Именно так выразилась женщина за дверью, когда он постучал и попытался открыть дверь. Его удивила такая реакция. На мгновение показалось, что он снова оказался в школе и чувствовал на себе гневный осуждающий взгляд химички. Белый не успел рассмотреть эту женщину, запомнил только стальной командный голос и прямую осанку.
Сидя в зале ожидания аэропорта, он искал любую информацию о ней в интернете. Послужной список был внушительным и впечатляющим. Всего за 12 лет службы в следственных органах она дослужилась до звания генерала, раскрыла несколько сотен преступлений, стала преподавать в Санкт-Петербургской академии СК РФ, написала немало научных статей и даже лично встречалась с президентом. Она была на голову выше всех следователей, которых он знал. Фигурально. И являлась единственной дочерью командира Военно-морского флота адмирала Игоря Щербатого. Поэтому Белый готов был подождать.
Через пятнадцать минут в ее кабинет зашла краснощекая женщина, затем вышла и обратилась к нему:
– Лейтенант Александр Белый? Елена Игоревна просит вас в свой кабинет.
Он встал, отряхнул ворот рубашки от невидимых крошек и, поблагодарив уже уходящую женщину, постучал и вошел в дверь. На этот раз Александр мог хорошо рассмотреть свою начальницу: русые, собранные в идеальный пучок волосы, тяжелый взгляд карих глаз, плотно сжатые тонкие губы и по-военному прямая осанка. Белый поспешил представиться и передать документы, которые перед отъездом отдал ему Рудской. Елена Игоревна бегло изучила бумаги и отложила их в сторону. Только сейчас он заметил, что ее стол был идеально чистым, каждый предмет был «на своем месте», и даже принесенная им папка прекрасно вписалась в эту картину перфекциониста.
– В чем причина опоздания? – Слова, как лезвие, прорезали повисшую на мгновение тишину.
Белый даже опешил от такого вопроса, уставившись на Щербатую.
– Прощу прощения, я на метро и сразу к вам, – сказал он, придя в себя.
– Это не отменяет факта опоздания.
Александр взглянул на часы над ее головой и еще больше удивился.
– Но я постучался к вам в кабинет в девять утра.
– В начале десятого, – поправила она его так, словно дала указкой по рукам. – Ты опоздал на две минуты.
Он не знал, что ответить на это замечание. Просто стоял, приподняв плечи, словно хотел спрятаться от страшной деспотичной женщины, нетерпимой к опозданиям. Наконец Белый отдал честь и сказал:
– Товарищ генерал-майор Елена Щербатая, искренне соболезную, что доставил вам неудобства. Впредь постараюсь не повторять…
– Как вас, неучей, только в следствие берут, – перебила она его, оскалившись так, что Александр заметил узкую щель между ее передними зубами. Такая обычная и почти детская особенность придавала ее чертам неожиданную хищность. – У нас здесь так дела не делаются. Впредь без опозданий. Все понятно?
– Так точно.
– Сегодня же приступаешь к работе. После поговорим о наказании. Майя Владимировна введет в курс дела. Свободен.
– Мне после подойти к вам для решения вопроса о проживании?
– Свободен, – повторила она с нажимом и указала на дверь.
Александр вышел из кабинета начальницы с горьким предчувствием: «Командировка обещает быть жесткой».
II
Тусклый свет и негромкая музыка из колонок в углах зала с низкими потолками создавали уютную атмосферу. Алиса впервые была в таком месте, поэтому жадно всматривалась в лица посетителей за столами, официантов в коротких фартуках и техника, который настраивал микрофон на сцене. Но больше всего ее поразило здание, из которого они вышли со Стасей час назад. Оно смотрело на нее изящными боковыми эркерами, десятками арочных окон и острым навершием башни, судя по всему, той самой, где обитает Лера. Стася рассказала, что этому зданию не больше двадцати лет, и живут в нем Вороны по собственному желанию, дословно «сегодня хочется, а завтра нет – не вопрос, все будет». Алиса все еще слабо разбиралась в том, как индивидуализм может уживаться с подчинением авторитету. Пока единственный человек, который был расположен к общению, потягивал из трубочки дюшес, она размышляла, как лучше задать этот вопрос.
– Как тебе здесь? Правда здорово?
Алиса ответила улыбкой на восторженные вопросы Стаси и стерла пальцем капельку со стакана лимонада. Ее ладони были теплыми, что было неожиданным и обескураживающим. Она привыкла к холодным – а порой и ледяным – пальцам в моменты нерешительности и страха. Но отчего-то сейчас, сидя вместе с этой по-детски искренней девушкой, Алиса чувствовала себя на своем месте. Перед мысленным взором тут же вплыла подпрыгивающая от радости Стася, которая в порыве чувств обняла ее и чмокнула в щеку. Алиса была озадачена такой реакцией. Ведь она последовала за ней только из-за какого-то творожного кекса, который лежал на прилавке небольшого кафе у Площади Восстания. Стася купила два, предложила один Алисе и, когда та отказалась, заказала ей лавандовый латте, а себе – раф бабл-гам на растительном молоке. Они взяли с собой напитки и пошли пешком сначала по широкому Невскому проспекту, а после свернули направо и отправились на набережную.
– Почему мы так поспешно
