сторонам. Аэропорт Пулково оказался огромным и, несмотря на раннее утро, уже заполненным мельтешащими людьми. Забрав багаж, Александр пошел к выходу. Во время полета у него получилось немного поспать, но эти несколько часов полудремы не прибавили ему сил. Обойдя навязчивых таксистов у выхода, пытавшихся остановить приезжих, Белый прошел через двойные двери и оказался на улице.
Небо, молочно-голубое, встретило его едва различимой улыбкой полумесяца и ровными следами от самолетов. Александр пошел к автобусной остановке, на которой уже толпились люди с чемоданами и объемными сумками. Ноздри щекотал ностальгический запах. Так пах только Санкт-Петербург. Он знал, что этот влажный запах усилится в самом центре города, и к нему добавится пыль с вековых зданий, что крупицами поднимается в воздух с сильным порывом ветра. Десять лет назад Белый впервые почувствовал его и запомнил на всю жизнь.
Когда подъехал длинный автобус, Александр пропустил пожилых женщин и сам зашел в забитый салон, поставил сумку между ног и ухватился за поручень. Кто-то толкнул его локтем, пытаясь протиснуться дальше. Ему пришлось повернуться, чтобы не задеть никого плечом. «Приходится экономить, – подумал он, успокаивая себя. – Такси из аэропорта мне не по карману».
Взгляд скользнул по стоящей на чьих-то коленях переноске. Белый опустил голову и, к своему удивлению, заметил там не притихшего кота, а белого шпица, с любопытством рассматривающего его в ответ. Он не смог сдержать улыбки и, подняв глаза, сказал сидящей перед ним девушке:
– Милый песик.
Та вздрогнула, перевела на Александра взгляд и тут же ответила с теплотой в голосе:
– Спасибо. Ее зовут Маркиза.
Белый качнулся вперед, давая ворчащей женщине пройти, и мысленно взмолился, чтобы автобус поскорее тронулся. Он достал телефон, открыл галерею и стал искать фото нужного ему адреса. На глаза попалась фотография Сени. В груди у него заныло, когда Александр в очередной раз осознал, что в ближайшие недели, а то и месяцы не увидит его. Он очень любил своего подросшего друга, тем более что тот стал для него еще более ценным с уходом отца.
Когда Белый принес Есения сестре перед отъездом, он чувствовал, что отрывает часть сердца. Нежно погладив пса между ушами, увидел дрожащие руки Дианы и обратился к ней:
– Не беспокойся, все будет хорошо. Сеня не доставит тебе хлопот. Правда, мальчик?
Щенок издал задорное «тяв» и высунул язык, словно подтверждая его слова. Сестра поставила Есения на пол, подошла к Александру и крепко обняла. Он погладил ее по спине, шепча утешительные слова. Диана сказала дрожащим сдавленным голосом:
– Пожалуйста, Саша, вернись живым и невредимым.
– Обязательно. Ни ты, ни Сеня не простите мне, если я не сдержу слово.
– Тяв!
– Мы будем ждать тебя, – сказала она и обняла его так крепко, что ткань куртки жалобно затрещала.
Александр пару раз моргнул, возвращаясь из вчерашнего вечера в сегодня. Он сверился с нужным ему адресом и отправил сообщение сестре: «Прилетел. Наберу ближе к вечеру, как освобожусь».
Наконец автобус тронулся. Белый пролистал чаты, открыл переписку с Алисой и заметил, что та не была онлайн уже неделю. Взволнованный, нажал на кнопку вызова и услышал долгие гудки. Ни на сообщения, ни на звонки она не отвечала, что не на шутку его тревожило. Он убеждал себя, что этому есть разумное объяснение. И всем сердцем надеялся, что Алиса в порядке.
II
Солнечный свет брызгами шампанского ударил в лицо, заставив зажмуриться. Алиса опустила голову, на ощупь открыла створку окна и ощутила дохнувший жаром воздух. Привыкнув к свету, она разомкнула веки и посмотрела на открывшийся перед ней пейзаж. Вечером, когда ее привели в комнату после долгого разговора с тремя такими разными Воронами, ей было не до разглядывания местных красот. Она упала в одежде на широкую постель и провалилась в сон.
Теперь же ею завладело любопытство, и потому, проснувшись, первым делом девушка раздвинула тяжелые темные шторы по правую сторону от кровати. Алиса увидела голубую полоску воды, за которой громоздились старинные здания и каменные набережные. Ближе к ней набережная соединялась с трассой, о ширине которой она не могла судить из-за высокого резного забора с витиеватыми узорами в навершии и глухим облицованным камнем массивом внизу, конца которого не было видно. Девушка посетовала, что за месяц так и не изучила окрестности Санкт-Петербурга, предпочитая каждый раз ходить в один и тот же магазин, на одну и ту же набережную и все время возвращаться одним и тем же путем. Поэтому определить, где именно находится, ей не представлялось возможным.
Она подошла к белому столу, что стоял между двумя высокими окнами, провела по нему пальцем, затем коснулась высокой спинки стула и не нашла ни пылинки. На стуле лежал ее рюкзак. Алиса проверила, что все вещи на месте. Поставила телефон на зарядку и вернула внимание на комнату. Прошла к декоративному – как-никак, это был второй этаж – камину и рассмотрела черную фигурку ворона с переливающимися изумрудами глазами. Взять ее Алиса не решилась, побоявшись уронить произведение искусства. Над камином на окрашенной белой краской стене видели красивые часы с римскими цифрами. Девушка обернулась и еще раз окинула взглядом комнату, которая теперь виделась ей слишком большой и пустой.
Раздался стук в дверь. Ненавязчивый, но достаточно громкий, чтобы услышать его даже сквозь сон. Алиса поспешила открыть. «Вдруг это Стася?»
Но тут она ошиблась. Перед ней стоял обворожительной красоты молодой человек в мешковатых джинсах с цепью и белой майке, под глубоким вырезом которой перекатывались мышцы груди. В его лице особенно выделялась линия челюсти с прямоугольным подбородком, таким же, как у Николая Картунина, а ярко-голубые глаза под тенью длинных ресниц светились интересом и весельем.
– Ничего себе! Утречко, – сказал парень, наклонив голову так, что еще мокрые пепельные волосы упали ему на лицо. Девушка скользнула взглядом по татуировке на его шее и смутилась от ответного пристального внимания. – Я Мик. А ты, видать, Алиса?
– Да, это я.
– Да не парься. Я лишь восхитился тому, что в наших рядах красоты очередное пополнение, – объяснил Мик и, заметив интерес на лице девушки, пояснил: – Если Лера у нас Рубенсовская женщина[14], а Стася – Твигги[15], то ты – темноволосое воплощение Тейлор Момсен. Можно же на ты?
– Конечно… То есть можно, – растерянно подхватила она.
– Ты, наверное, голодная. Го за мной. Покажу тебе наш хаус. Руку? – сказал он, протягивая ей локоть. До нее донесся сладкий аромат спелого яблока и граната, исходящий от парня.
Алиса не знала, серьезно ли Мик или это какой-то извращенный способ пошутить,
