эти изменения обязательно произойдут. Но они никак не происходили, поэтому ты впала в еще большее отчаяние. Отсутствие принятия от единственного родного человека, предательство со стороны близкого окружения, разбитое сердце… – сказала Лера, доставая новые карты. – Очень много мечей и кубков. Эмоционально ты была опустошена и потеряна. Именно тогда ты впервые увидела сон, который сбылся.
Алису передернуло от последних слов. Перед восемнадцатым днем рождения ей приснился сон, который и в самом деле стал вещим. В нем она стояла на пороге перед закрытой дверью. Устав стучаться, Алиса была готова сдаться и уйти, когда та открылась и в проеме появился мужской силуэт в белом халате. Наутро она забыла его лицо и так бы не вспомнила, если бы однажды, после ночной истерики, не просматривала сайт психиатрической клиники с именами специалистов. Именно тогда, несколько лет спустя, она увидела фотографию мужчины, который впоследствии стал ее лечащим врачом и безответно любимым человеком. «Хотя, если так подумать… Я могла сама сделать этот сон вещим, когда решила пойти на прием именно к нему».
– Ты сама знаешь, что все не так просто, – сказала Лера, словно прочитав мысли девушки.
– Что?
– Есть вещи предрешенные и те, на которые мы можем повлиять. Это было предсказано Свыше.
– Хочешь сказать, я в любом случае оказалась бы здесь?
– Так и есть.
– Девочки, я ничего не поняла, но мне безумно интересно! – сказала Стася с восторгом в голосе, тихо и быстро хлопая в ладоши.
– Все еще слабо верится. Хотя многое совпало, у меня еще слишком много вопросов…
– На этот случай у нас есть еще один человек, который может повлиять на твое мнение. Помнишь то сообщение про твои сны?
Алиса нахмурилась, но кивнула.
– Мой ученик, – сказала Лера шепотом.
Входная дверь отворилась, и в комнату зашел русоволосый парень в очках и с телефоном в тонких пальцах. Алиса не сдержалась и воскликнула:
– Ты?!
II
Атмосфера психбольницы действовала на Белого давяще и удручающе. Он шел за медсестрой по полупустому коридору, слушая эхо их шагов. Оказавшись в обшарпанной комнате, сел на скрипнувший старый стул, который на вид был старше него, постучал пальцами по покоцанной столешнице и нервно задышал, пытаясь совладать с эмоциями перед встречей.
Александр чувствовал себя паршиво. Последнюю неделю уж точно. Хотелось сбежать от переживаний, окунуться в работу с головой и подумать о чем угодно, но только не об отце. Но больше всего – поговорить с человеком, который способен понять как никто другой.
Спустя три минуты вошла пожилая медсестра с худощавым мужчиной. Белый сначала не узнал в нем своего бывшего напарника. Он выглядел еще более затравленно и озлобленно, чем в их последнюю встречу перед последним слушанием. Серый цвет лица, красные белки глаз, отросшие темные волосы за ушами, щетина на впалых щеках и набухшие зеленоватые вены на сухих кистях рук – Невзоров стал тенью прошлого себя.
Он сел напротив, но ни взглядом, ни словом не отреагировал на его присутствие. Белый обратился к собравшейся уходить медсестре:
– Сколько у нас времени?
– Около часа. Я буду в сестринской, это соседняя дверь, – сказала она и вышла.
Александр тяжело вздохнул и посмотрел на мужчину напротив. Ему стольким хотелось поделиться, о многом спросить, но прежде всего в нем до сих пор горела горечь предательства человека, который мог бы стать не только наставником, но и другом. Мог, но не стал.
– Я пришел сказать, что понимаю твои чувства тогда, – начал Белый, опуская голову и смотря на свои живые теплые руки. – Это отвратительная, ни с чем не сравнимая боль. Потерять любимого и любящего отца невыносимо. Кажется, что с этим фактом никогда не смириться.
Он замолчал, ожидая, что Вячеслав решит что-то добавить. Даже бросил мимолетный взгляд на него, но не увидел того, что хотел. Выражение лица Невзорова почти не изменилось, лишь уголки потрескавшихся губ опустились ниже обычного.
– Мне никогда не понять твою личную боль. Как и то, что именно привело к тому, кем ты стал. Но я лишь хотел сказать, – Александр сделал паузу, стараясь подобрать слова, способные согреть каменное сердце бывшего напарника и сократить пропасть между ними, – что тоже пережил страшное горе.
Вячеслав наконец отреагировал, но не совсем так, как ожидал Белый. Он развернулся к нему и взглянул на молодого следователя с такой горящей яростью, что парень отпрянул от неожиданности. Глаза Невзорова блестели от разрывающих его эмоций, ладони с хрустом сжались в кулаки. Он наклонился и с нескрываемой злостью отчеканил каждый слог:
– Ты никогда не поймешь.
– Но я пытаюсь, – встрепенулся Александр. – Я хотел сказать, что…
– Ты лишь сотрясаешь воздух. Какая мне выгода от этого разговора?
– Я проявляю сочувствие.
– Засунь свое сочувствие себе в очко. Имя, – сказал Вячеслав с угрозой в голосе. – Я требую имя. Ты достал его?
– Это была Алиса.
Невзоров повел плечами и выпрямился.
– Если это все, что ты можешь мне сообщить, то проваливай.
С тяжелым сердцем Белый встал. Ножки стула жалобно скрипнули по полу. Он бросил уничижительный взгляд на Вячеслава и подумал: «И чего я добивался? Что он внезапно сознается во всем и поддержит меня? Этот больной психопат, напрочь лишенный эмпатии? Зря я снова к нему пришел. Только время потерял».
Когда Александр шел к выходу, его вдруг остановил резкий язвительный комментарий:
– Дружеский совет по старой памяти: держись подальше от Алисы.
Белый обернулся, бросая удивленный взгляд на него, и готов был ответить колкостью, но не успел.
– Есть в ней нечто, от чего бросает в дрожь даже меня. Странно, что ты, со своей хваленой интуицией, этого не чувствуешь, – сказал Невзоров и посмотрел ему прямо в глаза.
Александр не мог прочитать эмоцию в этом взгляде, но почувствовал, как внутри него поднимается волна негодования и отвращения к человеку перед ним. Но человек ли он? После всего, что сделал.
– Я люблю ее.
Неожиданно Вячеслав захохотал, да так громко, что, должно быть, поднял на уши как минимум все крыло психбольницы. Это выглядело так ненормально, что Белый по-настоящему испугался. «Сумасшедший», – подумал он и стремительно вышел из комнаты.
В коридоре столкнулся с медсестрой, которая бросила на него укоризненный взгляд и мышкой юркнула за его спину. В момент, когда дверь отворилась, до него вновь донесся истеричный смех Невзорова, сквозь который тот выплевывал нецензурные ругательства в адрес Белого. Александр встрепенулся, отгоняя горечь разочарования, обиды и злости. «Я должен был догадаться. Этот человек не способен ни проявить, ни принять сочувствие, – пронеслось в его голове. – Здесь ему самое место».
III
Парень бросил на Алису
