ушли? Дело в Мише?
Стася прожевала кусочек большого кекса, несколько крошек с которого упало на ее футболку с небесным принтом и серую длинную юбку, в которые она переоделась перед выходом, и ответила с презрением:
– Мик самый настоящий лукист[16].
Алиса вспомнила, как при первой же встрече Миша прошелся по ней взглядом и отпустил комментарий об ее внешности, вольно или невольно сравнив ее с Лерой и Стасей. Она покачала головой, отпила из стаканчика кофе и уточнила:
– Но разве это плохо?
– Это отвратительно! – моментально отреагировала девушка.
– Никто не судит о человеке при первой встрече за глубину души и характер. «Встречают по одежке».
– Почему же «никто»? Я совершенно не такая, – сказала Стася и фыркнула: – Мне вот было совершенно не важно, как ты выглядишь. Я хотела познакомиться лично и поговорить, а потом уже составлять о тебе мнение.
– И ты совсем не обратила внимание на мою внешность?
– Совсем! – легко ответила девушка и потянула напиток из трубочки. – Точно не хочешь попробовать?
Она качнула головой, отказываясь уже в четвертый раз. Закрывая глаза от удовольствия и делая глоток кофе, Стася напоминала своей искренностью смеющегося Александра Белого. Мысль о нем появилась так же внезапно, как и исчезла. Стася оставляла двоякое впечатление: ее детская непоседливость и инфантильность вызывали улыбку умиления, а демонстрация юношеского максимализма и пафосной исключительности отталкивала. Но было в этой девушке что-то необычное и притягательное. Алиса даже не задумывалась ранее, что именно такие люди всегда ее и привлекали, вспомнить хотя бы Симону, с которой у нее не сложилось, или других художников, что встречались на ее творческом пути. Ее размышления об их утренней прогулке по набережной прервал вопрос от Стаси, которая наклонилась к ней и склонила голову набок:
– Впервые в таком месте?
– Да. Часто ты ходишь на такие встречи?
– Не регулярно. Если возникнет желание. Гулять я люблю больше, – сказала она, икнула и хихикнула, прикрыв ладошкой рот.
– Знаешь, что меня беспокоит?
Стася подняла пустой стакан над головой и подозвала официанта. Попросив наполнить бокал, она кивнула и попросила Алису продолжать.
– Как индивидуалисты уживаются под одной крышей?
– Мы не живем под одной крышей постоянно. В наших рядах есть такие же студенты, как и я, есть почти пенсионеры, даже школьники встречаются. Всем не ужиться вместе…
– Но как тогда работают правила у… Воронов? – спросила она шепотом.
– Ты помнишь, что главное в нашем случае – это слушать Верховного. Он всегда все делает на благо Стаи.
– А если однажды это будет не так? В смысле, если он прикажет сделать что-то, что вам навредит?
– Такое невозможно. Верховный, как и его спутница, по сути своей существуют как символ нашего единства и воплощение воли Высших Воронов на земле.
– Я еще больше запуталась. Каких-каких Воронов?
– Иерархия не ограничивается Низшими, Младшими, Старшими и Верховными. Сильнее нас только Высший. Он сродни Богу. Есть те, кто считает, что он не один, что у Него несколько ипостасей, тогда речь идет о Высших Воронах. Но не важно, сколько у него обличий. Единственное и неопровержимое, что мы точно знаем, что Его воля в том, чтобы направить нас в эпоху процветания и истинного величия.
Алиса уставилась на Стасю. Ей показалось, что эти слова не могла произнести девушка, которая вела себя как непоседливый ребенок и на досуге пререкалась с братом. «Как будто эти слова в нее кто-то заложил», – подумала она, внимательно изучая черты ее лица. Да и все это разделение пока плохо укладывалось в голове. Алиса спросила:
– Стась, мне вот интересно. Сколько тебе лет?
Девушка смешно сморщила нос и склонила голову набок.
– А сколько дашь?
– Не знаю, – честно призналась Алиса.
– Ну вот сколько дашь, столько и будет.
– Восемнадцать?
– Пусть будет так, – сказала она, тряхнув светлыми волосами, и стала напевать себе под нос какую-то незатейливую мелодию.
– Напомни, кто такие Низшие?
– Люди. Такие, как, например, твой белый друг, который следователь. Потенциально они могут стать частью Стаи, но получат максимум наши ресурсы и полезные связи. Сил, как у Старших, у них нет. Или ярко выраженных талантов, как у Младших. Но вот посвящение им не светит. У них какой-то свой ритуал. Его проводит лично Верховный.
– Зачем им вступать в наши ряды?
– Как зачем? Ради славы, денег, покровительства и всего того, ради чего человек готов отдать все, что у него есть. Среди нас много, очень много влиятельных людей, которые могут исполнить практически любую мечту. Вопрос лишь в цене и желании. Считай, это соглашение. Или коллаборация, если мы говорим о мире творчества.
– А что посвящение? Как оно проходит у нас?
– Дамы и господа, приветствуем вас на творческом вечере в Амбарной Крысе! Поприветствуйте моего превосходного соведущего и по совместительству того самого сына маминой подруги Ярослава Бойко!
Зал ответил бурными аплодисментами. Алисе ничего не оставалось делать, как повторить за всеми. Кто-то позади даже заулюлюкал. Кто-то вскинул бубен. Заиграла музыка, очень напоминающая ту, что минуту назад напевала Стася. Алиса даже обернулась на нее с широко распахнутыми глазами. «Она как-то поняла, что вот-вот будет начало? Но я смотрела на сцену, там ничего примечательного не было. Или я уже надумываю себе всякое?»
Аплодисменты утихли, и оба ведущих стали зачитывать список сегодняшних выступающих. Стася наклонилась к ней и горячо шепнула:
– Отпусти на сегодня все вопросы. Давай просто повеселимся!
– …Буличев. И это далеко не все! Напомним, что любой желающий после выступления может взойти на сцену со своей речью или стихами.
– Но это будет позже. А пока встречайте нашего первого поэта, писателя и литературного критика – Давид Чикнаворян.
Следующий час пролетел незаметно под смешные или драматические речи местных завсегдатаев. Поэтому, когда ведущие вновь поднялись на сцену и пригласили к микрофону всех желающих, Алиса похлопала себя по карманам, вдруг вспомнив, что не взяла с собой телефон. Она повернулась к Стасе, чтобы спросить у нее время, но так и застыла с открытым ртом. Девушка поднялась и легко, словно перышко, взобралась на сцену. Было ли это запланировано или спонтанно, Алиса не знала и оттого просто наблюдала за разворачивающейся сценой с опаской и интересом.
– Подобно страстному желанию отдать все чувства на растерзание вам во мне стремительною бурей растет неистовый поток сказания. Ловить с момента восхождения на этот подиум мне ваши взгляды: черствые, насмешливые, пошлые, милосердные, какие бы ни было – не важно. – Стася взмахивает рукой. – И пусть вас гложут чувства, не похожие на то, что было до, и то, что будет после. Мне дела нет
