неё смиренно и кроткой мольбой во взоре смягчить её гнев. Его взгляд должен был сказать, что он молит о прощении за свою маленькую победу и надеется на помилование. Тогда, быть может, ему удалось бы смягчить это властное сердце и подготовить почву для предстоящего серьёзного разговора. Но он поступил иначе.
– Я приду, когда ты успокоишься, милая Жаклин, – сказал Барков, собираясь выйти из избы. – Надеюсь, уже скоро благоразумие возьмёт верх над раздражительностью и плохим настроением!
Глава 6
Весна была в самом разгаре. Воздух был свеж и тих, и каждый день казался неповторимо прекрасным.
Амина много гуляла в эти дни. В лесу распускались листья, и так хорошо дышалось. Сакмара была полноводна и стремительна. В последнее время женщина сторонилась людей и ходила в лес гулять одна.
– Ты ходишь, как русалка, одна-одинёшенька, – сказал Архип, встретив её в полдень у реки.
– Потому, что видеть не хочу людей, – ответила она грустно.
– А что они тебе такого сделали?
Амина даже удивилась. Чего-то сделали? Ей? Амине никогда не приходило в голову, что её отчуждение жители умёта воспримут как обиду на них.
– А мне дозволишь погулять рядышком? – спросил Архип. – Мне что-то тоже не спится нынче.
Она медлила с ответом. Ей хотелось побыть одной, а тут… Зная, что она безнадёжно больна и дни её сочтены, Амина похоронила свою любовь к казаку и всячески избегала его. И он стал сдержаннее, суше. Такое взаимоотношение с Архипом ей нравилось, так же, как и то, что он сам начал искать встреч с ней.
– Дык что скажешь, Айгуль? Может, мне восвояси топать?
Она упрямо отмалчивалась. Прогулка с казаком сегодня казалась даже приятной, она давно хотела поговорить с ним о многом.
– Я разве тебя гоню, Архип? Если хочешь, то присоединяйся.
– Что ж, я с превеликим удовольствием!
Несколько минут они шли вдоль берега молча.
– Ты помирать, кажись, собралась, Айгуль? – спросил, помявшись, Архип. – Правда это, али ты меня эдак оставить в умёте возжелала?
– А тебе не всё ли равно?
Амина шла, тяжело дыша.
– А может, и взаправду захворала, Айгуль? – озабоченно поинтересовался казак, видя, что женщине становится плохо.
Амина вдруг беззвучно ахнула и покачнулась, почти упав на руки Архипа. Краска сбежала с щёк, губы помертвели. Казаку показалось, что она умирает.
– Что, зараз сердечко прихватило? – спросил Архип участливо и в то же время обеспокоенно.
– Ты хорошо знаешь, что сердце здесь ни при чём, – с обычной простотой отрезала Амина. – У меня хворь иного рода. Она не поддаётся лечению.
– Мне незачем знать того, что ты скрыть желашь, Айгуль.
Он вёл её к умёту под ручку. Её ноги казались совсем слабыми, как у тяжелобольной. Архип не знал, о чём говорить с нею, что делать.
– Обожди, Айгуль, может, понести тебя на руках?
Казак не отрывал глаз от изменившегося, посеревшего лица Амины.
– Что с тобою творится? Дурно поди?
– Ничего, скоро пройдёт, – ответила она, тяжело дыша. – Такое со мною случается, но не так часто.
Амина тихонечко сжала его руку.
– А может, понести? – смотрел на неё настороженно Архип. – Мне не тяжало будет, не сумлевайся, Айгуль.
– Нет, зачем же, – сказала она, но охотно опёрлась на его руку. Её походка была всё такой же неуверенной.
У землянки она схватила Архипа за рукав и быстро, раздражённо заговорила:
– Пожалуйста, не думай, что я нуждаюсь в помощи. Пожалуйста, не воображай, что наша встреча поразила меня чем-нибудь, кроме неожиданности. Тут нет ничего, что могло бы меня волновать. Забудь о нашей встрече и не веди меня, как умирающую больную.
– Дык я только провожаю тебя, Айгуль? – Он довёл её до входа в землянку. – Ежели что не эдак, так не взыщи.
У землянки Амина посмотрела ему в глаза. Она казалась оживлённой и оправившейся. Но, очутившись наконец в своём убогом жилище, она осмотрела его с недоумением, как чужое, припала к дверному косяку и громко сказала:
– О Архип! Как сильно я тебя люблю!
Заходящее солнце и свежий речной ветер проникали в щели землянки. По посёлку топали и бегали, резвясь, дети.
Ания… Значит, любовь к ней ещё не изжита? Значит, она крепка и он носит её где-то внутри? Это она, а не Айгуль тревожит его сны.
Айгуль… Надо освободиться от неё до конца. Беспокойство, вызванное её непредсказуемым поведением на сегодняшней прогулке, рассосалось.
Уже ночью Архип вышел из землянки. Не спалось. Трель соловья была единственным звуком, подчёркивающим беззвучность спящего умёта и граничащего с ним леса.
Засунув в рукава озябшие руки, Архип стоял у землянки, и после долгого времени, перегруженного заботами и волнениями, снова до конца почувствовал свою близость к природе и слушал её величавую тишину.
«Какая красотища вокруг, – думал он. – Как хорошо дышится свежим прохладным воздухом!»
Ему снова вспомнилась Ания. О девушке было неизвестно ничего. Увезший её в город слуга Амины больше не возвращался в умёт! И Архип не мог даже предположить, довёз ли он ее до Оренбурга, или… Его личное горе показалось ему таким мелким теперь. Что значит неудачная любовь в потоке разворачивающейся большой жизни? Как ни велика потеря, несчастным делает человека только сознание пустоты, одиночества, отсутствие надежд…
Бесцветный рожок месяца вылез из-за верхушки деревьев в серое блёклое небо. Светало.
Архип вернулся в землянку и, словно не слыша густого храпа Чубатого, заснул чудесным сном здорового, сильного человека. Он верил, что держит жизнь в своих руках. И новый день не развеял ночного успокоения.
Расставшись с Архипом, Амина огромным усилием воли привела свои чувства в порядок. То, что происходило в ней, требовало уединения и сосредоточенности. Только дети не мешали ей. Девочки прибежали к ней в землянку сумерничать у печки, жмурясь от страха и удовольствия. Они сидели, обнявшись, напротив Амины, и она рассказывала им сказку. Это была старая сказка. Амина меняла на ходу сюжет, пополняя его своими домыслами, вносила в них эпизоды из своей несостоявшейся жизни. В её сказочном мире жили колдуны, оборотни, лешаки, но там были и девушки, одна из которых была хорошей и доброй, а другая плохая и злая. В её пересказе сказка и жизнь сливались воедино.
В этот вечер она рассказывала, пригорюнясь на своей постели:
– …и долго искал Архип свою суженую. Искал по засыпанному снегом лесу – скрипят на морозе огромные деревья, ветки срывают с него одежду, гогочут вокруг злые лешаки, но нету нигде Ании-царевны. Искал он её и по руслу реки замёрзшей, гудит подо льдом беспокойная река, но нету Ании-красавицы. Искал
