ещё… – Ляля на мгновение замялась, после чего сказала: – Ания поняла, что главное в её жизни – это любовь! Теперь она уверена, что жизнь продолжается и по ту сторону.
– О Господи, – прошептала одними губами Мариула. – И ты взаправду слыхала это от неё?
– Да, – устало сказала Ляля и печально взглянула на неё. – Ания недовольна, что я явилась в твой дом, и требует, чтобы я покинула его!
– Это ещё почему? – удивилась ещё больше Мариула. – Чего это она эдак своевольничает?
– Её душа знает, что моя дочка от Архипа, – вздохнула Ляля. – А это ей неприятно. Но чинить зла она не хочет и просит меня уйти!
– Вот тебе на, – покачала головой Мариула, сознание которой с трудом осмысливало слова, произносимые цыганкой. – А она пробудиться не желет?
– Когда придёт время, – ответила Ляля.
– А Архипушка? Жив ли он ещё? Обспроси?
– Больше она не говорит ничего, – отвернулась от спящей цыганка. – Её душа воссоединилась с телом и говорить больше не желает!
Мариула замолчала, недоверчиво посматривая на Лялю.
«Наверное, девочка меня дурачит», – подумала она.
«Нет, я говорю правду!» – услышала она голос, прозвучавший в её голове, при этом цыганка даже не раскрыла рта.
«Так ты ещё и ясновидящая?» – мысленно спросила поражённая Мариула, желая ещё раз проверить способности Ляли.
«Да, этот дар у меня открылся после рождения дочки», – ответила так же та, в упор глядя на растерявшуюся Мариулу.
– Бог создал ясновидящих для каждого народа, – вслух продолжила цыганка. – По одному мужчине и по одной женщине, которые должны были строго следить за исполнением законов природы. Они были ясновидящими высшей ступени. Эти люди жили тысячи лет, умели летать по воздуху. В помощники им были даны ясновидящие второй и третьей ступени. Ясновидящие третьего уровня самые многочисленные. Много лет назад на пятьсот обычных людей приходился один ясновидящий целитель. Потом люди стали придумывать свои законы, идущие вразрез с законами природы. Ясновидящие были помехой в создании нового «человеческого» мира. Их, объявляя колдунами, сжигали на кострах, закидывали камнями и заковывали в кандалы. Ясновидящих высшего и второго уровня уничтожили, а народы лишились «ангелов-хранителей», посланных свыше в помощь хрупкому грешному человеку. Созданный Богом мир попал под угрозу разрушения – наводнения, землетрясения стирали с лица земли города и селения. В наше время уцелели только ясновидящие третьего звена, больше других похожие на остальных людей. Но и их сила угасает. Невыполнимым оказался наказ Создателя жениться и выходить замуж исключительно на себе подобных. Далеко не всем удалось передать свой дар своим детям…
– Дык ты что, бессмертна? – спросила Мариула так тихо, что сама не услышала свой вопрос.
– Нет, я смертна, – ответила цыганка. – Но уйти из этого мира смогу только тогда, когда исполню своё предназначение перед людьми и передам знания и силу своей дочери. Похоронят меня в лесу, далеко от кладбищ людских. Предавать земле вместе с людьми таких, как я, нельзя…
– Что-то я совсем запуталась, – пробормотала Мариула. – Дык человек ты али кто?
– Считай, как хочешь, – устало вздохнула Ляля и принялась собирать обратно в узел свои вещи.
– Господи, да куда же ты, да ещё с дитём крохотным на руках? – встрепенулась Мариула.
– В пустующий дом твоего сына, – спокойно ответила цыганка. – Ты же мне там пожить думала предложить?
– И впрямь мыслила! – всплеснула руками Мариула. – Но как ты…
Она осеклась, пугливо покосилась на Лялю и принялась помогать ей собирать вещи.
Глава 8
– Замечательно, – сказал Флоран, – я прикажу Прохору никого ко мне не пускать, даже самого «ампиратора» Емельку, если вдруг заявится, чёрт его побери!
Он вышел из комнаты, но вскоре вернулся и сел за стол напротив Анжели.
– Итак, господин Никита Караваев, – заговорил Флоран, закручивая ус, – вбили ли вы себе в голову, что вливание золота в наше дело сейчас как раз кстати?
– И да, и нет, месье Егор Бочков, – ответил, закашлявшись, Анжели. – Теперь я вижу, что вы нашли подходящего человека, способного возглавить предстоящий бунт. Только вот не рано ли приучать его к золоту? Насколько мне известно, он ещё не отработал ту огромную сумму медных денег, которую вы затратили, баламутя казаков?
– Ты, видимо, сам не понимаешь, что мелешь языком, – усмехнулся Флоран. – Налаженное мною дело уже скоро начнёт приносить первые плоды. И мне нужно золото, чтобы не дать ему заглохнуть!
В это время вошёл Прохор Бурнов и поставил на стол поднос с бутылкой вина и закуской.
– Давно собираюсь тебя спросить, Егорушка, где ты откопал такого слугу? – спросил Анжели, глядя Флорану в глаза. – Что-то он мне не совсем нравится.
– Меня это радует, месье Никитушка, – ответил тот колкостью на колкость. – Его я подобрал в Самаре. Без денег, избитого и едва живого.
– И чем он тебе приглянулся?
– Сам не знаю. Наверное, из жалости!
– Ты ещё способен на такое?
Флоран закинул ногу на ногу, подперев щёку рукой, сердито покрутил ус:
– Этот казак предан мне как пёс! Вот только молчит он всегда, хотя всё слышит и понимает. А ещё…
– Ты меня интригуешь, Флоран, – заёрзал нетерпеливо на стуле Анжели. – Договаривай, коли начал.
– Мне кажется, что стареет он прямо на глазах, – сказал тот, покосившись на закрытую дверь избы. – Я его встретил год назад. Тогда Прохор выглядел лет на тридцать! А сейчас…
– А я полагал, что ему уже десятков пять стукнуло, – озадаченно сказал Анжели, почесав зарастающий подбородок.
Они выпили и помолчали.
– Ха, ты солидно смотришься в казачьем тряпье, месье, – заговорил Флоран, обращаясь к погружённому в думы Анжели.
– Оно тебе тоже личит, – огрызнулся тот. – Ты как будто родился в азяме овчинном, так из него и не вылезаешь.
– Не будем ссориться, месье, – поморщился Флоран, заметно уязвлённый колкостью собеседника. – Давай лучше вернёмся к делам «государственным». Я сделал всё от себя зависящее. Вожак для бунтовщиков найден, и бунт назрел! Остаётся…
– У меня нет золота, – угрюмо пробубнил Анжели.
– Оставь свои шутки, месье, – не поверил Флоран. – Я говорю серьёзно, а ты паясничаешь, как шут гороховый.
– Отнюдь, я как никогда серьёзен, месье, – вздохнул Анжели.
– Ты лжёшь или разыгрываешь? – уставился Флоран на собеседника, пытаясь разглядеть улыбку на его лице или искорку в глазах.
– У меня нет золота, тупица! – заорал Анжели. – И с такими вещами не шутят!
В избе зависло тягостное молчание. Анжели молча налил в свой бокал вина и выпил. А Флоран вперил в него острый взгляд, ища на лице собеседника следы подвоха.
– Ты что, проиграл его в карты? – еле шевеля губами, спросил он.
– В карты я никогда не проигрываю, – буркнул Анжели.
– Ты его потерял?
– Десять бочонков золота
