Керчь, и Сенявин сразу перебазировал сюда флотилию. А толпы татар и турок отовсюду стекались в Кафу (Феодосию). Но настроения царили панические. Русские были и в Керчи, и наступали от Перекопа. Хан Селим-Гирей бежал на корабле в Константинополь. 29 июня показались полки Долгорукова. Развернули батареи, обрушили огонь — и вскоре удачным попаданием взорвали пороховой погреб. Это сломило защитников. Ринулись на суда, уплывать. Переполненные лодки тонули.
В последнем бою русские потеряли 1 убитого и 55 раненых. Врагов погибло 3,5 тыс. Остальные капитулировали. Крымом овладели за 16 дней, освободили 10 тыс. русских невольников. Татарская знать была ошеломлена, и Долгоруков «ковал железо, пока горячо», указав на возможность примириться. Мурзы оценили, что турки их спасти не смогли, а русские — вот они. Выбрали ханом Сахиб-Гирея, вступившего в переговоры. С ним подписали трактат, что Крым становится независимым ханством под покровительством России, передает ей Керчь и Еникале. При этом, по требованию Екатерины, в ханстве запрещалась работорговля. Крупнейший центр торговли невольниками, веками качавший «товар» из соседних народов, наконец-то прекратил существование.
С проблемами в Польше блестяще справлялся Суворов. Вторгшемуся Дюмурье он не позволил вывести войну на новый уровень. Под Ландскроной так распотрошил польско-французское воинство, что оно удрало обратно, а Дюмурье с позором отбыл на родину, был заменен генералом Виоменилем. Агенты Людовика и папы сумели лишь соблазнить литовского главнокомандующего Огинского, до сих пор державшего «нейтралитет». Он вероломно напал и разгромил один из русских полков. Но и туда помчался Суворов с отрядом всего из 822 человек и 4 пушками. Под Столовичами налетел на шестикратно превосходящего врага, разнес подчистую.
Однако у России нарастали и свои трудности. Чума из Турции проникала в нашу армию. Санитарные меры и карантины не всегда помогали. Запорожская Сечь очередной раз взбрыкнула, ссылаясь на дарованное ей самоуправление не пустила к себе лекарей, не позволила установить санитарные кордоны. В результате вымерло 9 тыс. человек [72]. Чума неожиданно обнаружилась и в Москве. Предполагают, что она проникла с турецкими трофеями и товарами, шелком и шерстью — распространяться начала с ткацких мануфактур.
Государыня и правительство предписали хоронить умерших арестантам, сжигать их вещи, заподозренных в заболевании изолировать в карантинах и больницах. Но туда никто не шел, чума свирепствовала, умирало до 1000 человек в день. Трупы валялись на улицах. Московский главнокомандующий Салтыков, губернатор Юшков и полицмейстер Бахметев отправили прошения об отставке и попросту сбежали. Добавилось и прекращение подвоза товаров, остановка предприятий, торговли, голод. Беднота забушевала. По городу ходил слух, что от «язвы» спасает Боголюбская икона Божьей Матери у Варварских ворот. К ней стекались массы народа, служили молебны, несли подношения. Архиепископ Амвросий, чтобы избежать таких скоплений, молебны запретил, икону велел убрать в другой храм, а пожертвования опечатать.
Но во взвинченных толпах завопили, что их лишают Заступницы, «грабят Богородицу» — мол, Амвросий хапнул деньги себе. Нашлись стихийные вожаки, поднимали людей с топорами, кольями. Ворвались в Кремль, разграбили Чудов монастрь. Вломились в Донской монастырь, где и нашли архиепископа, зверски растерзали. Погромили карантины, больницы. Оставшийся в Москве за старшего генерал Еропкин оценивал число бунтовщиков в 10 тыс., ввел в город войска. Чудов монастырь брали штурмом — бунтовщики отбивались камнями. Подавляли и на улицах, около 100 человек убили.
А в Петербурге решали, кто наведет порядок в Первопрестольной. Добровольно сызвался Григорий Орлов. Выступил с гвардией. Вот тут, в экстремальной ситуации, он и впрямь оказался на своем месте. Получив неограниченные полномочия, распоряжался четко, жестко. Разделил город на 27 участков, наладив учет больных и вывоз умерших. Устроил новые карантины и больницы, сам обходил и проверял их. Не жалел личных денег. Не только поднял жалованье врачам, а назначил выплаты задержанным на заставах — мужикам по 15, женщинам по 10 копеек в день. Обратившимся в карантины и больницы при выписке назначил по 10 руб. женатым и по 5 руб. холостым. Эта мера стала куда более действенной, чем строгие приказы, потянулись обследоваться даже здоровые. Орлов восстановил и снабжение, открыл новые бани, организовал чистки свалок.
Эпидемия, унеся 50 тыс. жизней, пошла на убыль. Четверых зачинщиков убийства архиепископа повесили, 200 соучастников били кнутом и отправили на каторгу. Подвиг Орлова царица превознесла до небес. Воздвигла ему мраморную триумфальную арку в Екатерининском парке. Учредила в его честь медаль за избавление Москвы «от язвы» — Орлов мог наградить ею всех, кого сочтет достойным. Императрица и впрямь воодушевилась, что ее фаворит наконец-то превращается в государственного деятеля. Нет. Этого не случилось. Вернувшись в Петербург, он снова погрузился в скуку, лень, пустые забавы.
Но резко ухудшалась и международная ситуация. В Польше война, по сути, была уже не партизанской. Враги нападали с территории Австрии. В очередной вылазке 600 французов, вообще без поляков, хитростью захватили замок Вавель в Кракове. Суворов блокировал их, запер в крепости. Но получалось, что и Австрия втягивалась в войну. А турки осознали, что своими силами им с русскими не сладить. Напрямую обратились в Вену. Обещали уплатить 10 млн пиастров и отдать область Малой Валахии (на юго-западе нынешней Румынии), если австрийцы любыми средствами, военными или дипломатическими, вернут Османской империи земли, занятые русскими. Кауниц, Мария Терезия и ее сын-соправитель император Иосиф II сразу заинтересовались, приняли предложение.
Заключили союзную конвенцию, турки даже выплатили задаток в 3 млн. Осенью 1771 г. австрийцы развернули демонстративные приготовления к войне. Екатерина и Орловы были уверены, что это блеф, схлестнуться с русскими они не рискнут, так что на них можно не обращать внимания. Но вмешался и союзник императрицы, Фридрих. Взялся «мирить» Россию с Австрией, предложив план урегулирования. Царице, чтобы не раздражать Вену и договориться с султаном, отказаться от Валахии и Молдавии. Вместо этого взять «компенсацию» — часть Польши. Австрийцам тоже дать — побольше, чем им сулят турки. Ну и Пруссии что-нибудь за «миротворчество», за помощь в польских делах, за субсидии на войну с султаном.
Государыня была против раздела. Польшу и так контролировали ее войска, король выполнял ее распоряжения. Можно было постепенно подбирать всю страну под себя, как Курляндию. А области Польши, прилегавшие к австрийской границе, были православными, когда-то принадлежали Руси. Однако при попытках спорить Фридрих «показал зубы». Начал переговоры с Австрией. Это было уже опасно. Прусский король не привык останавливаться, чуя добычу. Не был он и альтруистом. Русским деньги платил — но уже просчитал возместить их сторицей. Получить новую войну с двумя державами для России было совсем не по силам. Скрепя сердце, Екатерина согласилась. В феврале 1772 г. в Петербурге подписали секретный договор с Пруссией, чуть позже с Австрией. По весне в Польшу вступили корпуса Фридриха и
