титулом барона, чином действительного статского советника, пенсией в 500 фунтов. 6-летнего крестьянского мальчика Сашу Маркова, у которого взяли гной для прививки, возвела в дворянство с фамилией Оспенный. А к Димсдейлу уже образовалась очередь из 140 вельмож. Привить оспу от самой императрицы! В ноябре Екатерина велела сделать прививку и наследнику. Начало было положено. Это становилось модным, у Димсдейла появились ученики в России. Для страшной болезни, периодически косившей людей и уродовавшей лица, появилось противодействие.
Но к этому времени и внимания императрицы потребовали совсем другие дела. 29 октября, в самый день ее выздоровления, Турция обвинила Россию во вмешательстве во внутренние дела Речи Посполитой. Добавила и нападение на Балту якобы русскими подданными, невзирая на их наказание. Объявила войну. Кстати, на обвинение насчет Балты Екатерина отреагировала. Железняк и 130 его соратников до каторги так и не доехали — вдогон им полетело прощение, указание снять кандалы. В Сибири всех зачислили на казачью службу. 18 ноября государыня издала манифест о войне.
Заодно для Екатерины появился и хороший повод прикрыть Уложенную комиссию. Она совсем выдохлась в бесцельной говорильне, заседания стали все реже. Но ведь она была персональным детищем императрицы, созывалась с такой помпой. Можно ли было расписаться перед всей страной в провале? Теперь появилась возможность «сохранить лицо». 18 декабря было объявлено, что многие депутаты, офицеры и казаки, должны отправиться к местам службы, поэтому комиссия распускается «впредь до созыва». Официально ее как бы не упразднили, а прервали деятельность на неопределенный срок. Впрочем, даже это неудачное начинание Екатерины принесло немалую пользу. Остались собранные со всей страны наказы, протоколы их обсуждений — они очень пригодились в последующем законотворчестве императрицы. Уже без утопий, на конкретной российской почве.
Хотя пока было не до этого. Екатерина на время войны учредила Государственный совет, но чисто совещательный. Ключевые решения оставляла за собой. И в первую очередь поднялась проблема финансов. Мирные бюджеты сразу поехали по швам. При дефиците серебра было решено значительно нарастить чеканку медной монеты. Но императрица вспомнила и нереализованное начинание покойного мужа, о бумажных деньгах. 29 декабря 1768 г. она подписала манифест о создании Ассигнационного банка с двумя отделениями, в Санкт-Петербурге и Москве. Изначальный капитал каждого из них составлял 500 тыс. руб. медной монетой, и ассигнаций они должны были выпустить на такую же общую сумму — 1 млн руб.
Оговаривалось, что ассигнации имеют хождение наряду с металлическими деньгами и подлежат обмену на них по первому требованию. Но только на медные деньги, других в Ассигнационных банках не было. И неожиданно бумажные купюры Екатерины, совершенно непривычные для России, имели успех. Потому что пользоваться ими было просто удобно. Самая расхожая монета, 5 копеек, весила 51,2 г. А если требовалось рассчитываться на крупные суммы? 100 руб. — больше 100 кг, для перевозки 500 руб. нужна была телега. Ассигнации как раз и предназначались заменить в обращении увеличивающуюся массу меди.
И снова показал свою пользу союз с Фридрихом! Он был оборонительным, при нападении на одну из сторон вторая должна была тоже вступить в войну или помогать деньгами. Развязали войну турки, это было очевидно. К удивлению государыни и правительства прусский король честно и добросовестно выполнил обязательства. Принялся выделять очень даже солидные субсидии России.
А вот начало боевых действий омрачили запорожцы. Манифест о войне в Сечь доставили в декабре, но интриги и агитация здешней верхушки сказались в полной мере. Казачья масса обсуждала, не лучше ли перейти к султану и хану. Возмущалась подавлением восстания Железняка. Забузила и постановила, что воевать за русских не пойдет. Взбунтовалась против собственного начальства, бросила кордоны в степях и требовала вести ее на Правобережье, выгонять поляков — там и пограбить можно было панские имения, богатые города.
Сейчас-то и Калнышевский, замутивший настроения, одумался. Но ему не хватило верных казаков, позвал солдат из соседних крепостей. С их помощью усмирил мятеж, казнил заводчиков. А в январе на наши окраины налетел крымский хан с 70-тысячной ордой. Запорожских застав в степи не оказалось. Сигналов тревоги они не подали. Лавины татар покатились страшными опустошениями по Новороссии. От Елисаветграда их отбил гарнизон, Румянцев и киевский губернатор Воейков спешно поднимали кавалерию. Но крымцы выжгли множество селений, угнали десятки тысяч крестьян.
А Россия готовилась к решающим сражениям. Екатерина хорошо понимала: схватка с Турцией — в первую очередь борьба за море. Учла опыт Петра I, строившего корабли в Воронеже. Учла и печальный прокол Миниха в войне 1736–1739 гг. Тогда тоже строили флотилию, но она не смогла выйти с Дона в Азовское море из-за намытых отмелей. Пришлось действовать на лодках, а большие турецкие корабли топили и разгоняли их.
В Воронеж государыня отправила вице-адмирала Сенявина. Велела ему придумать и строить такие суда, чтобы могли и через мели проходить, и вести артиллерийский бой. В помощь себе дозволила выбрать четверых молодых офицеров — одним из них стал мичман Ушаков, будущий флотоводец. А пока азовских кораблей не было, Екатерина использовала запорожцев. Наказывать их за бунт не стала. Наоборот, назначила очень высокое жалование, для рядовых казаков по рублю в месяц. Выделили средства строить привычные им большие лодки, «дубы». На каждой легкая пушка. Весной турки двинули на Днепр 20 галер с десантом из 12 тыс. воинов. 38 казачьих лодок подкараулили их в засаде в плавнях. 4 корабля захватили внезапным нападением, остальные убрались восвояси.
Царица подняла и план экспедиции в Средиземное море. Большинство членов правительства и Совета резко возражали — в такие далекие края русский флот никогда не забирался. Погибнет, и все. Однако Екатерина и Орловы буквально «продавили» свое решение. Англия по-прежнему враждовала с Францией, с ней договорились предоставить базы. Главнокомандующим стал инициатор, Алексей Орлов. Поначалу замахнулись послать все силы Балтфлота — 20 линейных кораблей, 6 фрегатов. Но моряки еще не подготовились к такому походу, часть кораблей нуждалась в серьезном ремонте. Решили отправлять по частям. Летом 1769 г. отчалила 1-я эскадра, адмирала Спиридова. За ней снаряжалась 2-я, контр-адмирала Эльфинстона.
А на сухопутном фронте было ясно — турки будут прорываться к конфедератам. Дорогу из султанских владений в польские прикрывала ключевая крепость Хотин на Днестре. Россия формировала две армии. 1-я, главная, генерал-аншефа Голицына, должна была взять Хотин, не позволить врагам соединиться. 2-ю, вспомогательную, возглавил Румянцев. Ей предписывалось прикрывать фланг основных сил и защищать южные рубежи от татар.
Султан двинул на север 100-тысячное войско великого визиря Мехмед Эмина-паши. Хан привел к нему 25 тыс. крымцев. Да по границе располагалось 55 тыс. турок и 40 тыс. татар. У Голицына из списочных 70 тыс. в наличии было 50 тыс. штыков и сабель. Действовал он крайне осторожно.
