отвергла, и депутатом Уложенной комиссии от Синода стал не Мелиссино, а митрополит Димитрий (Сеченов) — он-то мог присмотреть, чего при обсуждениях касаться не должно (а Мелиссино вскоре спровадили в отставку).
Уложенная комиссия Екатерины. Художник М. Зайцев
В целом же «Наказ» государыни предполагал строительство «просвещенной монархии» — перейти в русло справедливой законности, гуманизма, смягчать нравы, повышать уровень культуры, развивая новое общество. Екатерина разослала его различным монархам, своим корреспондентам-философам. Они были в восторге, Вольтер сравнивал императрицу с великими законодателями древности, Солоном и Ликургом, — в ее пользу. А Людовик XV счел «Наказ» настолько революционным, что повелел изъять все экземпляры и сжечь на рыночной площади. Государыне это неслыханно прибавило популярности в глазах европейской «прогрессивной» публики.
В апреле — июне 1767 г. императрица предприняла очередное большое путешествие — целой флотилией из 25 галер по Волге. Отчалили из Твери, останавливались в Ярославле, Костроме, Нижнем Новгороде, Алатыре, Чебоксарах, Казани, Симбирске. Всюду ее встречали массы народа. На стоянках Екатерину сопровождал конвой всего из 12 человек — подданных она не боялась, да и подданные ждали ее с воодушевлением. Некоторые бросались с пристаней вплавь, получше разглядеть государыню. Она осматривала достопримечательности, фабрики, учреждения. Общалась не только с начальством, но и с купцами, горожанами, крестьянами, интересовалась их жизнью, нуждами.
За время путешествия было собрано свыше 600 челобитных — в основном о злоупотреблениях чиновников. Некоторые проблемы Екатерина решала тут же. Недавно погоревшей Твери выделила большую помощь, и горожане загорелись поставить ей памятник. Императрица не согласилась, велела употребить средства на что-нибудь полезное. В Ярославле разные группировки купцов бодались, кому платить недоимки. Екатерина рассудила и примирила их. В Нижнем Новгороде торговля совсем захирела, и государыня тут же учредила акционерную компанию со взносом 25 руб. Первая внесла деньги, и по ее примеру вступили многие из 2 тыс. сопровождающих лиц. А в Симбирске за систематическую неуплату податей администрация конфисковала дома многих горожан. Они разрушались, а денег-то в казну это не приносило. Екатерина распорядилась дома возвратить, искать иные способы возвратить долги. Конечно, молва о таких случаях способствовала и лучшим чувствам народа к своей государыне.
В Казани она встретилась с «Азией». Увидела следы недавних притеснений мусульман в елизаветинскую эпоху. Димитрию (Сеченову) выразила недовольство здешними архиереями, потребовала найти более толковых. Приняла делегатов и выслушала жалобы старообрядцев, издала рескрипт о снисхождении к ним, чтобы священники не отказывали им в крещении младенцев, венчании, отпевании. Встретилась и с мусульманским духовенством, милостиво беседовала. Впервые с елизаветинских запретов разрешила строить каменные мечети. Свое пребывание и впечатления в Казани императрица считала крайне важными. Писала Вольтеру, что это нужно для составления законов, которые «должны служить и Азии, и Европе, и притом какая разница в климатах, в людях, в привычках, даже в мыслях! В нынешнем городе есть до двадцати различных народов, которые не похожи друг на друга, и между тем им нужно сделать платье, которое годилось бы для всех» [63, с. 204].
Нет, далеко не все в России было хорошо и гладко. Незадолго до поездки государыни были крупные мятежи на заводах Казанской и Симбирской губерний. Усмирял крестьян генерал Бибиков. Силовым наведением порядка он не ограничился, выявлял причины. Они были прежними — хищничества хозяев. И «лекарство» стало прежним, конфискации таких предприятий в казну.
Возмущение прорвалось и на Яике (Урале). Там у казаков сохранялось полное самоуправление, но точно так же, как в Запорожье, власть захватила богатая старшина. Войсковая канцелярия присваивала жалованье, вводила крутые поборы на ловлю и продажу рыбы — основной промысел здешних казаков. В 1766–1767 гг. они восстали. Их начальство возопило о помощи, выслали войска генералов Потапова и Черепова. Подавлять пришлось сурово, с боями. Более сотни человек погибло. Но и в Яицкий городок прислали следственную комиссию. Она сместила войскового атамана Бородина. Воровавших старшин обязали выплатить казачье жалованье и внести пеню в войсковую казну.
А Екатерина верила, что такие локальные конфликты поможет решить общее грандиозное дело — принятие нового Уложения. В июле 1767 г. в Москву съехалось 564 депутата: 28 от правительства, 161 от дворян, 208 от горожан, 79 от крестьян, 54 от казаков, 34 от инородцев. Председателем комиссии был избран и утвержден императрицей Бибиков. «Наказ» Екатерины депутатам не зачитывали «на слух», а раздали каждому для проработки и постоянного пользования. Как виделось государыне, ее основа обрастет добавками из местных наказов, вот и получится желаемый свод законов.
Но благие мечты императрицы почти сразу поехали наперекосяк. Первое, с чего начали депутаты, — подольстить. Преподнести Екатерине титул «великой и премудрой матери Отечества». Она не на шутку разгневалась. Возмутилась: «Я собрала их для составления законов, а они делают анатомию моих качеств!» [69] Однако депутаты оказались и не готовы к законотворчеству! Не имели ни соответствующей подготовки, ни образования. Наказов от избирателей понавезли множество. Один из депутатов Архангелогородской провинции — 195, 167 депутатов от крестьян, казаков и инородцев — 1066.
Но интересы у разных сословий совершенно отличались и от замыслов государыни, и друг от друга. Так, крепостное право Екатерина считала злом. Хотя и отдавала себе отчет, что одним махом ликвидировать его уже нельзя. Ставила задачу постепенного его ослабления, смягчения — и полное освобождение крестьян прогнозировала через 100 лет (кстати, очень точно). Однако депутаты от купцов, горожан, казаков в первую очередь желали получить права владеть землями с крепостными. Прозвучало, правда, предложение, повторить опыт с церковными крестьянами: крепостных освободить, а из их податей платить помещикам жалованье. Но на такую инициативу яростно обрушились все дворяне.
Государственные крестьяне ратовали за снижение налогов, жаловались на помещиков, занявших лучшие земли. Горожане — на бюрократию и злоупотребления. Дворяне — на побеги крестьян, требовали ужесточить наказания и снизить рекрутские наборы. Аристократы настаивали отменить петровскую «Табель о рангах», открывающую путь в «благородные» для простонародья. А депутаты от самоедов заявили: «Мы люди простые. Мы проводим жизнь, пася оленей… Установите только законы для наших русских соседей и наших начальников, чтобы они не могли нас притеснять; тогда мы будем довольны, и больше нам ничего не нужно» [70].
Для проработки разных направлений было сформировано 19 частных комиссий. Екатерина поначалу внимательно следила за их деятельностью. В качестве секретарей для оформления протоколов, решений, к комиссии были прикомандированы 22 офицера из числа самых толковых и образованных. Документы по юстиции государыне докладывал молодой капитан Михаил Кутузов — он стал еще одним из тех, в ком Екатерина разглядела недюжинные таланты. Но в хаосе противоречий
