сильные руки. — Я хочу попробовать.
— Вы такой не пьёте. У вас может слипнутся.
— Опять на «вы»?
— Привычка… — повела я плечом и повернула голову к мужчине, сразу почувствовав его поцелуй на своих губах.
— Доброе утро, — шепнул он тихо-тихо и облизнул свои губы, словно смакуя. — Вкусный кофе. И, как видишь, ничего не слиплось.
— Просто он ещё не дошёл до места слипания, — знающе заявила я и в этот раз сама потянулась к его губам, привстав на цыпочках.
— Воу, молодожены! Полегче! — возник в кухне Матвей. От неожиданности я резко присосалась к кофе.
Мирон нехотя отстранился от меня и, повернувшись к брату, присвистнул. Гонимая любопытством, я тоже повернулась к Матвею и едва не выронила кофейную чашку из пальцев.
— Матвей, что с тобой?
— Это любовь.
— Любовь? — взметнулись мои брови. Чашку я с кофе оставила на кухонном столе, а сама подошла к Матвею, который слегка морщась от боли, водил плечами. — Больше похоже, что тебя спиной по какому-то кованому забору водили. Даже узоры и завитушки можно различить. Это тебя Рита так?
— Угу. Выбивалкой для ковров.
— Я же совсем забыла предупредить… — поморщилась я виновато. — Рита, вроде, мастер спорта…
— Ага. По выбиванию ковров. Я вчера чуть не расплакался, блин. В угол там как щенок скулящий забился.
Потянулась кончиками пальцев к одной из «завитушек» на его спине, чтобы понять, не нарисована ли она, но моя кисть тут же утонула в ладони Мирона Александровича и оказалась убрана в карман его домашних штанов. Не сдержалась — рассмеялась. Сам же Мирон, не стесняясь, ткнул брата указательным пальцем в узор, как если бы тыкал в него палкой, чтобы проверить жив ли тот.
— Ай, блин! — подпрыгнул Матвей и отпрянул от нас, вооружившись ножом и крышкой от сковороды. — Кто и чем?
— Он. Пальцем, — сразу сдала я Мирона.
— Держи ему там палец покрепче, — указал Матвей на карман в штанах Мирона, где были спрятаны наши переплетенные пальцы. — Чтобы не тыкал куда попало.
— Футболку надень, и никто в тебя тыкать не будет.
— А сам-то! — фыркнул младшенький и внезапно дернул Мирона за сосок.
От неожиданности у меня чуть не выпали глаза. А когда Мирона Александрович внезапно дернул меня на себя, обнял за плечи и закрылся мной как щитом, вслед за глазами чуть не выпало и сердце.
— Меня-то любовь защитит? А твоя? Добавки даст? — спросил Мирон, уткнувшись мне в плечо подбородком.
— Ой! — поморщился Матвей насмешливо. — Майя с тобой ещё пару месяцев поживёт и сама начнёт дёргать за всё, что увидит. Потом ко мне будешь бегать и вот так прятаться. Да, Майя? — подмигнул мне Матвей.
— Э, нет, — покачала я головой и мягко выпуталась из объятий Мирона. — Дёргайте друг друга за что хотите, но без моего вмешательства.
А мне, пожалуй, нужно немного прийти в себя, желательно под потоком горячей воды. Очень много телесного контакта. Очень. Мне еще нужно к этому привыкнуть. Хотя, кого я обманываю? Я готова запрыгнуть на Мирона как обезьянка и висеть на нём, пока руки не откажут. Но это я смогу сделать гораздо позже. Через пару дней.
После душа покормили Тимку и вместе с его папой решили погулять во дворе, пока позволяла погода. Пока я и Мирон носились по двору, передавая друг другу в руки Тимку, Света и Сан Саныч балдели на садовых качелях и вспоминали рецепт глинтвейна, как они его назвали — самый осенний согревающий напиток. Похоже, вечером я спалю остатки волос в носу.
— Можно? — из-за приоткрытой калитки показалась Ритина голова.
— Привет, — махнула я ей рукой. — Заходи. Голодная?
— Здравствуйте, — поздоровалась Рита со всеми. — Не голодная. Я сейчас на автобус и в город, так что всё нормально. И вот ещё, — протянула она мне плед и три пищевых контейнера. — Возвращаю. Лохматый ночью забыл забрать. Как он, кстати?
— Сейчас я его позову. Как раз Тимке теплую водичку нужно налить.
В доме я обнаружила Матвея, танцующего у кофемашины с чашкой кофе в руке. в ушах беспроводные наушники, так что моё появление он заметил только тогда, когда я ткнула в его искалеченную спину пальцем.
— Ай, блин! Больно же!
— Прости, — совсем без чувства вины ответила я. — Там Рита пришла. Пригласить ее в… дом.
Предложение я договорила уже ровно в тот момент, когда Матвей, почти не касаясь пола, сиганул в гостиную и плюхнулся на диван животом вниз.
— Зови её. Скажи, что я умираю. И это… ваты тут и зеленки набросай. Чтобы потрагичнее выглядело, — скомандовал он коротко и нацепил на лицо самое болезненное выражение.
— Рита узнает, что ты ее обманываешь, и ещё раз тебя чем-нибудь побьёт.
— Ватку и зеленку, — настоял Матвей.
Усмехнувшись, принесла ему аптечку, которую нашла по его наводке. Вату, мази и зеленку с йодом он раскидал сам.
Налив Тимке теплой сладковатой воды в бутылочку, вышла во двор и пригласила Риту в дом. Судя по выражению её лица, вину она за собой чувствовала не маленькую.
— Нужно было коляску взять, — чуть нахмурился Мирон, забирая у меня из рук Тимку, который уже напился водички. — Что-то я не подумал о прогулках.
— Да ладно, — улыбнулась я. — И так хорошо. Даже теплее.
Сделала шаг и обняла сразу и Тимку, и его отца. Улыбаясь как дурочка и немного стесняясь, заглянула в серые глаза, в уголках которых образовались лучики от морщинок, пока он смотрел и в мои глаза тоже.
Как же тепло этот айсберг улыбается!
— Ты-то не замерзла? — спросил меня Мирон и мягко ущипнул за кончик носа. — Фу, сопли! — поморщился он смеясь.
— Эй! — возмущенно дёрнулась я и шутливо приготовилась кое-кому навалять.
Встрепенувшись, Мирон побежал от меня с Тимкой на руках, который тут же начал заливисто смеяться. Похоже, игра в догонялки его самая любимая. Он даже дома пытается от меня быстро-быстро уползти, когда я объявляю ему о том, что «сейчас съем самого сладкого мальчишку».
— Догоню-догоню! — рычала я, отчего Тимка даже взвизгнул, начав смеяться
