– Ничего, Ярославич, Христос терпел, и нам велел, – сказал искуситель Калистрат, который заронил в измученное сердце надежду. Сказал – и исчез. Как в воду канул!
Приходилось жить в неопределённости, от которой молодой князь просто сходил с ума. Обуреваемый очередным приступом отчаяния, он даже дал обет построить в Боголюбове великолепную церковь в честь своего святого, которая должна была затмить Богородицкую, несмотря на то, что два храма рядом с загородным замком должны выглядеть непомерным излишеством. Андрею было глубоко безразлично, что подумают об очередном его деянии люди. Он желал лишь одного: добиться милости Всевышнего, чтобы иметь возможность отомстить за смерть брата и главное – возвратить себе престол, потерянный по милости всяких там «господ» новгородцев, киевского выскочки и богомерзких колдунов. Для такого святого дела любые средства хороши, и если ему придётся задабривать Бога всевозможными подачками хоть до скончания века, князь Андрей согласился бы и с этим.
Более того: если всё сказанное Калистратом верно, простыми подачками ему не обойтись. Андрею наверняка придётся принести настоящую жертву. Посланник святейшего отца, с которым Калистрат обещал свести князя, наверняка будет настаивать на переходе в католическую веру всех людей, населяющих подвластные князю Андрею земли. Ведь ставил же папа такое условие Даниле, когда три года назад вёл с ним переговоры о даровании королевского титула и оказании помощи против татар. Мол, западные рыцари могут сражаться лишь на стороне единоверцев, значит, ежели хочешь принять помощь от Рима, смири гордыню и войти в лоно святой католической церкви вместе со всем русским народом.
Легко сказать… То есть, пока дело касалось одного Андрея или даже его непосредственного окружения, тут не должно было возникнуть никаких проблем. Ради осуществления своих честолюбивых планов сам он был согласен на всё, да и его приближённые не стали бы противиться княжей воле, зато народ…
Если прежде Андрей никогда не задумывался над такими вещами, то после изгнания с вече в его душе что-то надломилось. Нет, молодой князь ни в коем случае не разуверился в собственных силах и способностях. Однако цели, которые Андрей ставил перед собой, более не представлялись ему легко достижимыми.
Конечно, суздальцы не столь своенравны, как новгородское дурачьё. Да и речь идёт не о выборе князя какими-то там купчишками, которые привыкли к бесшабашной вольнице, а фактически о простом переподчинении церковных приходов Риму. Право слово, не всё ли равно тёмным, забитым людишкам, в чью пользу пойдут доходы церквей, в которые они ходят молиться?! Церкви-то остаются те же самые, христианские! А в качестве непременного условия перехода в западную веру можно будет потребовать от папы оставить для службы церковный язык и привычные обряды, как это было сделано в Латинской империи.
Казалось бы, особых трудностей возникнуть не должно. Тем не менее, Андрей чувствовал, что с церковным переподчинением ещё придётся повозиться, ох, придётся!
Но с другой стороны, негоже отступать от задуманного только потому, что какие-нибудь болваны могут возроптать! И вообще, у любого мало-мальски приличного начинания обязательно найдутся противники. Просто нужно иметь твёрдую волю и настойчивость, чтобы сломить непокорных. А уж этих-то качеств Андрею не занимать!
Короче говоря, молодой князь считал себя образцом ловкого и хитроумного политика, которому в последнее время просто немножечко не везёт. Не стал бы святейший отец предлагать союз недостойному! Безусловно, он оценил ловкость Андрея по заслугам. И конечно же, папа видит в лице великого князя Владимиро-Суздальского отменного правителя, поэтому старается привлечь его на свою сторону, оказав поддержку в трудную минуту. А раз так, римский посланец непременно встретится с Андреем! Хотя лучше бы это произошло поскорее. Нет сил терпеть…
Калистрат не появлялся на месте их «случайных» встреч вот уже третий день подряд. Отправленный к протоиерею домой слуга принёс известие о том, что Калистрат куда-то уехал, но куда – никому не сказал.
Снедаемый от нетерпения беспричинной злобой, Андрей едва не приказал казнить неудачливого посланца и только в последний миг одумался. Столь бурное выражение недовольства показало бы всем и каждому, как сильно князь жаждет встретиться с Калистратом и до чего разочарован тем, что эта встреча не состоялась. Пришлось отпустить посланца с миром… впрочем, Андрей решил при случае избавиться от него.
Но нужно же выместить на ком-нибудь раздражение, чтобы хоть немного успокоиться! И вот, не встретившись с Калистратом на третий день, князь объявил, что недопустимо долго просидел в загородном замке. Слугам было велено готовиться к отъезду во Владимир. Когда правитель прибудет в столицу, к нему наверняка бросятся спорщики, до сих пор не уладившие свои никчемные делишки. Вот уж над кем можно поизмываться всласть!
Андрей был в восторге от собственной изобретательности. Он уже заранее сочинял гневные речи, которые собирался обрушить на воображаемых посетителей. Бурная фантазия молодого князя уже рисовала их перекошенные лица и протянутые в мольбе руки…
Как вдруг весь прекрасный план рухнул: в самый день отъезда объявился Калистрат. Произошло это ранним утром. Андрей завтракал в одиночестве и придумывал начало фразы, конец которой сам собой сложился в уме за минуту перед этим: «…изводить своего владыку вашими гнусными непотребствами!» Идея казалась удачной, особенно сочетание «гнусные непотребства». Оставалось только придумать подходящее начало, чтобы при случае «угостить» гневной фразой не в меру настойчивых просителей.
Но в тот самый миг, когда начало было почти готово, в комнату вбежал боярин Кузьма и прямо с порога гаркнул:
– Княже, к тебе Калистрат!
Видимо, он стремился услужить своему господину, зная, что тот уже который день разыскивает протоиерея.
От неожиданности Андрей едва не опрокинул чашу мёда, которую подносил к губам, и порывисто вскочил. Обращённая к воображаемым просителям фраза, сочинению которой князь только что придавал огромное значение, моментально вылетела из головы.
– Калистрат? Что ж ты сразу не сказал! – совершенно невпопад ляпнул он, нахмурив брови.
Боярин задрожал, выпучил глаза и залепетал:
– Да что… Да разве ж я…
Но Андрей не слушал перепуганного Кузьму. Он выбрался из-за стола на середину комнаты и приказал:
– Сюда его!
Но затем спохватился, сообразив, что в таком случае учтивость требует пригласить батюшку за стол. Калистрат же исчез без всякого предупреждения, предательски бросив своего благодетеля, значит, бесчестный пройдоха не заслуживает того, чтобы разделить с князем утреннюю трапезу!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
