Если судить по одежде, к нему подходил обыкновеннейший монах. Необычным было то, что монах не носил бороды, но был гладко выбрит и изъяснялся на греческом. Далеко не каждый рядовой представитель «чёрного» духовенства знал этот язык. Для повседневного служения им хватало церковного, а для общения с мирянами – обыкновенного русского языка.
– Это ты послан святейшим отцом… – начал Андрей, но был тотчас остановлен «монахом»:
– Одумайся, князь! Не ты ли опасался быть услышанным?! Что же теперь так неосторожен?
Спохватившись, Андрей моментально умолк и даже зажал рот рукой. «Монах» укоризненно покачал головой и посоветовал:
– Мой тебе совет, князь: переходи-ка и ты на греческий. Кроме тебя и меня вряд ли кто-то поймёт наш разговор, даже если попытается подслушать, хотя дьякон и позаботился о том, чтобы удалить отсюда посторонних. Пока для нас главное – осмотрительность.
– Так ты в самом деле послан святейшим отцом? – спросил Андрей Ярославович уже по-гречески. «Монах» с важным видом кивнул и учтиво предложил:
– Давай-ка присядем в сторонке и поговорим, потому что нам есть, что обсудить, не правда ли?
Никакой это не монах! Даже у себя на родине он вряд ли имел непосредственное отношение к церкви, ибо в каждом жесте, в каждом слове римского посланника проглядывал светский опыт. Если бы не царивший в приделе полумрак, ненатуральность поведения «монаха», вероятно, бросалась бы в глаза. Молодчина Калистрат, удачное место выбрал! Да ещё назначил для встречи удалённую от Боголюбова церковь Покрова, а не тамошний храм Рождества Богородицы. Умён протоиерей, очень умён!
Но почему святейший отец послал на Русь светского вельможу, а не духовное лицо…
Они прошли в башенку, где был вход на хоры, и присели на нижнюю ступеньку лестницы. Отсюда был отлично виден весь позолоченный резной иконостас. Это очень понравилось молодому князю, потому что таким образом он как бы оставался под бдительным оком Иисуса Христа и всех святых!
– Бог за меня, – пробормотал Андрей, выражая вертевшуюся в голове мысль.
– Да, Бог воистину за нас, – подтвердил «монах». – И Он поможет нам искоренить ересь, которая пышным цветом расцвела в Киеве и готова распространиться на иные земли. Даже более того, ядовитое растение лжи и обмана уже пустило побеги за пределами Русского королевства и начало прорастать там.
– Что ты имеешь в виду? – моментально насторожился князь.
Почему-то он сразу подумал о строптивых новгородцах, вздумавших бунтовать против освящённого традицией порядка вещей и отвергших его притязания на престол. А вдруг именно противоестественный уклад жизни новгородцев, выбиравших князя на вече, вызвал Божий гнев и как следствие – гибель возлюбленного брата Александра от рук колдуна, этого посланца сатаны?!
Пожалуй, ещё немного, и Андрей пришёл бы к мысли, что его брата сгубили сами нечестивые новгородцы. Однако тут заговорил «монах»:
– Я хотел сказать о втором колдуне, о Дриве, который после мнимого принятия веры Христовой скрылся под именем Андрея. Прости, князь, за то, что я вынужден напомнить…
– Пустое, – отмахнулся Андрей Ярославович. – Я понимаю, что из простого совпадения имён ещё ничего не следует. Так что не стесняйся, называй всех своими именами. И этого поганца-лекаря тоже.
– Разумеется, – поспешно согласился «монах». – Дрив как был богомерзким язычником, так им и остался. Кстати, до нас дошли слухи, что он имеет какое-то отношение к христопродавцам-иудеям. Не исключено, что это относится также и к Хорсадару.
Говоря это, «монах» прищурился и очень внимательно посмотрел на собеседника, проверяя, как отнесётся князь к его словам.
– Поганцы, иудеяне… Какая разница! – Андрей только рукой махнул. – Главное, что оба они, и Дрив, и Хорсадар, нечестивые колдуны.
– В самом деле, какая разница, – несколько разочарованно подхватил «монах», который втайне надеялся на более живую реакцию. – Колдовство противно Богу, от кого бы оно ни исходило. Потому мы и боремся с ним. Это священная война, князь.
В последних словах посланца с особой отчётливостью проступила ещё одна странность, которую не худо было бы разъяснить, и Андрей спросил напрямую:
– Послушай, достопочтенный. Перестань увиливать и скажи, кого ты представляешь? А то от тебя только и слышно: «мы боремся», «до нас дошли слухи»… Кто же вы такие? Пожалуй, с этого и следовало начать, хотя я был уверен, что ты послан святейшим отцом Целестием.
«Монах» усмехнулся.
– Что ж, князь, в некотором смысле ты прав. Я действительно не совсем духовное лицо и говорю не только от имени святейшего отца Целестия. Помимо него, я представляю также орден воинов Христовых и его гроссмейстера, высокочтимого Гартмана фон Гёте. А если тебе угодно знать, кто перед тобой, то я – благородный Густав фон Хюрт, один из его приближённых.
Услыхав такой ответ, Андрей недовольно поджал губы. «Монах», ошибочно истолковавший перемену в лице собеседника, поспешил заверить его:
– Не сомневайся, князь, я наделён всеми необходимыми полномочиями с обеих сторон. Да я воин; но наш орден не только рыцарский, но и духовный. И мне поручено договориться с тобой как о делах веры, так и о вопросах борьбы с нашими общими врагами.
Но вовсе не это смущало князя Андрея. Оказывается, перед ним рыцарь, помощник гроссмейстера одного из орденов, как назывались в западных землях громадные армии, которые вели нескончаемые захватнические войны, прикрываясь светлым именем Христовым!
Впрочем, чего ещё можно было ожидать… Раз речь зашла о мести киевскому выскочке, который только и ждёт подходящего случая, чтобы нарушить непрочное перемирие, без войны не обойтись. Значит, рано или поздно пришлось бы иметь дело с кем-нибудь из тамошних командоров, хотя бы с этим Гартманом фон Гёте, ежели ему доверяет сам святейший отец. Просто Андрей не ожидал, что это произойдёт так быстро, вот и всё. С другой стороны, иметь дело с рыцарями после гибели Александра как-то не хотелось.
– Я боюсь, – заявил Андрей, – что должны на этом расстаться.
– Почему? – откровенно удивился «монах».
– Поверь, дело не во мне. Если бы всё зависело от меня одного… Однако совсем недавно ливонцы пытались захватить Новгород, и только благодаря полководческому таланту моего покойного брата этого не произошло. Ты также не обижайся на меня, Густав, что напоминаю тебе о поражении твоих собратьев…
– О, какие пустяки! – воскликнул «монах».
Андрей не поверил своим ушам.
– Как пустяки?! Ваше поражение на Чудском озере ты называешь пустяками?
– Я не то имел в виду, – вздохнул посланник. – Твои сомнения, князь, сплошь надуманы и довольно легко разрешимы. Если бы ты поразмыслил хорошенько, то сам отыскал бы достойные возражения против своих же собственных слов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
