– Предоставь говорить мне, – сказал Рик, когда они отряхнули сапоги от снега и взошли на крыльцо.
Хельга молча кивнула. Пока сама не научится хотя бы чуть понимать на здешнем наречии, придется изображать глухонемую дурочку. Неприятно, но не хуже, чем драться на арене с бешеными псами или получать синяки, порезы и кровавые мозоли в воинской школе…
Внутри оказалось людно, навстречу новым гостям двинулся хозяин, толстый и усатый, словно кот. Уттарн затеял с ним разговор, и закончился он тем, что гости сели за стол, а служанки в белых передниках начали таскать кувшины и миски. От аппетитных запахов у лиафри заворчало в животе.
Проблемы возникли, когда Рик попытался расплатиться цантирскими сотнями. Хозяин постоялого двора выпучил глаза, замахал руками. Пришлось долго уговаривать его взять незнакомые монеты.
– Пойдем, я провожу тебя в комнату, – сказал уттарн. – А сам вернусь сюда и еще посижу. Послушаю разговоры, выпью с местными пивка. Вразуми, Госпожа, нет лучшего способа узнать новости.
Хельга вновь кивнула, признавая, что ее спутник совершенно прав.
Комната им досталась маленькая и грязноватая, с одной большой кроватью и дряхлым сундуком у стены, но зато теплая. Уттарн ушел, девушка легла и принялась смотреть в потолок.
Рик вернулся поздно, притащил с собой свечку и мощный пивной запах.
– Не спишь? – проговорил он. – Тогда слушай. Местность эта называется Андалия, это северная окраина населенного мира. Далеко на юге идет какая-то большая война. Кто с кем сражается, я понять не смог, но готов заложить собственный меч, наш Олен где-то там.
– Наверняка, – кивнула Хельга. – Что еще?
– Коней нам готовы продать, только для этого нужны местные деньги. Здесь есть меняла, он же ювелир, завтра первым делом отправимся к нему. Обдерет, точно краб актинию, но делать нечего. А теперь – спать… Мерзкое у них пиво, честное слово, будто не на воде его варят, а на моче…
Он потушил свечку, улегся на кровать и мгновенно заснул.
Хельга последовала его примеру.
Утром, после сытного завтрака, отправились к меняле. Он оказался не человеком, а гномом – низкорослым, но чудовищно широкоплечим. Потрясая заплетенной в косички седой бородой и недоверчиво поглядывая на уттарна, он взвесил все монеты по очереди, потом опустил их в прозрачную, точно вода, жидкость с резким неприятным запахом. И только выждав некоторое время, удовлетворенно кивнул.
В обмен на двадцать полновесных сотен Рик и Хельга получили полтора десятка золотых монет с изображением дракона с одной стороны и человеческой головы в венке с другой.
– Андалийские дублоны, – проговорил уттарн, задумчиво вертя одну из них в пальцах. – Надул ведь, шельмец, наверняка.
Шесть монет отдали за двух неказистых лошадок. Сбывший их с рук хозяин постоялого двора топорщил усы и клялся, что кони великолепные, что пройдут сто миль и не вспотеют.
На то, чтобы спорить с ним и торговаться, время тратить не стали.
Дорога вела на юг через бесконечные леса, кое-где прореженные полями, пронизанные реками и ручьями. Попадались замки, угрюмые и мрачные, иногда встречались небольшие отряды конных воинов в цветастых плащах с гербами. На путников, благодаря то ли заклинаниям Рика, то ли удаче, они внимания не обращали. Брели немногочисленные пешие странники, скользили сани.
Лиафри и уттарн ночевали на постоялых дворах, не вызывая особого интереса. Выезжали с рассветом, пристанище начинали искать только с приближением вечера, и одолевали лигу за лигой.
С каждым днем становилось теплее, солнце поднималось выше и выше, рвало в клочья серую пелену облаков. Из-за нее показывалось яркое, совершенно синее небо, и потихоньку оседали сугробы на обочинах.
Хельга вслушивалась в разговоры, запоминала слова и сама пыталась говорить.
Как-то раз самостоятельно поняла, что они покинули пределы королевства Андалия и въехали в графство Мерр. Это мало что изменило, разве что в хвойных чащобах начали попадаться островки дубняка.
Да, и вновь пришлось идти к меняле, чтобы добыть местные деньги.
Мерр тоже остался позади, и потянулись куда более густо населенные просторы графства Эньян. Тут путешественников нагнала настоящая весна, светило утвердилось в небе и принялось поливать мир потоками тепла, а снега с журчанием и хрустом отползли вглубь лесов.
Правда, это благолепие вновь сменилось морозами и метелями, но те продержались недолго, всего два дня.
На двадцатый день путешествия Рик и Хельга пересекли границу Золотого государства. Дорога, принявшая в себя не один десяток проселков, сделалась широкой, настоящим трактом. Селения начали встречаться еще чаще, чуть ли не через каждые несколько лиг.
В этих местах замков почти не было, леса остались на севере, зато попадались рощи плодовых деревьев и большие города. В одном из них гости из Вейхорна провели ночь.
Еще три дня в седлах, и над горизонтом поднялись многочисленные башни.
– Похоже, это Безарион, – сказала Хельга, приставив ко лбу ладонь. – Местная столица.
– Она самая, – мрачно отозвался Рик.
Он чувствовал впереди место, где играли с силой Тьмы. Делали это не очень искусно, но зато с размахом, призывая чудовищные ее количества с помощью чужой боли и собственной воли.
Чтобы совершать подобное, нужно быть необычайно могучим магом и знать довольно много о сущности Госпожи. Пусть меньше самих уттарнов, но куда больше доступного простым колдунам.
Похоже, среди людей нашелся такой умелец…
Рик попытался вспомнить, что говорил Олен о своем враге, Харуготе, но особо не преуспел. Тогда, услышав, что в Алионе кто-то серьезно занимается Тьмой, он удивился, но не запомнил деталей.
И сейчас сильно жалел об этом.
Город приблизился, стала видна стена, очень мощная и древняя. Открылся замок на холме, блестевший под солнечными лучами, как слиток золота. Уткнулись в небо острые разноцветные башни, расположенные в центре города, и уттарн почувствовал исходившее от них дуновение магии.
Самой обычной, без каких-либо изысков.
– Большой город, – сказала Хельга, разглядывая открытые ворота и стражников около них.
– И что-то подсказывает мне, что нам придется тут задержаться, – добавил Рик.
Часть третья
Время сходящихся путей
Всякий же, кто увидит кровавый рассвет, проклянет тот час, когда родился на свет. Ибо небесная рана страшнее земной, и нанесший ее гибель сулит и богам, и смертным, и миру сему. Взойдет он на небо, и наступит последний час Алиона.
«Большая хроника»,год 205-й от Переселения
Глава 13
Город в сумраке
Три дня Бенеш вел спутников лесным коридором. Они не видели солнца или луны, не встречались с обитателями джунглей, только слышали их голоса. Ехали между двумя рядами тесно стоящих деревьев, словно по тоннелю, чьи стены украшены полуколоннами, а потолок выкрашен в зеленый цвет. Ночевали на крохотных полянках, где всегда имелся источник чистой воды.
На третий день вокруг что-то неуловимо изменилось. Саттия не сразу поняла, что позади осталось удушающее облако злобы, висевшее над землями, по которым прошли нагхи. Стало легче дышать, исчезло мучительное ощущение, что кто-то с безмолвной угрозой таращится тебе в затылок.
А вскоре лесной коридор закончился, и они выехали на самую обычную дорогу.
– Где это мы? – поинтересовался гном, оглядываясь. – Клянусь брюхом Аркуда, места-то знакомые…
Вокруг были джунгли, но не такие густые, как в Мероэ – толстые стволы, зеленые волны лиан. На северо-западе виднелись горы – могучие хребты, глубокие расщелины, похожие на старческие морщины, снежные шапки на вершинах. Среди прочих выделялся конус, точно срезанный у верхушки. Над ним поднимался дымок, а склоны «украшали» потеки застывшей лавы.
– Так это Малый Огненный хребет, – проговорила Саттия. – До Тафоса осталось рукой подать.
