Вспыхнул огонь, маленький и слабый. Потом разгорелся и в стороны пошло приятное тепло.
– Надо искать Олена, – сказала лиафри, чуточку оттаяв. – Мы ведь должны быть недалеко от него?
– Не обязательно. – Рик мрачно поглядел на спутницу. – Он может быть в тысяче лиг отсюда. Так что нам сначала нужно выйти к жилью, узнать, где мы находимся и что вообще тут творится.
Спорить с этим было глупо.
Ночь провели на том же месте, кормя костер хворостом. А когда на смену ледяной ночи пришло чуть более теплое утро, они пустились в путь. Двинулись на юг, туда, где уттарн, по его словам, ощутил «запах жизни».
Шагали долго, далеко за полдень наткнулись на вырубку, затем увидели покрытый льдом ручеек и двинулись по нему. Еще спустя пару сотен шагов шедший первым Рик резко остановился.
– Вот и местные жители, – сказал он. – Вразуми Госпожа, но, думаю, они встретят нас стрелами…
Хельга прислушалась и уловила на правом берегу шорох. Качнулась ветка, другая, и к ручью выбрался бородатый разумный в толстой зимней одежде и высоких сапогах из свалянной шерсти. В руках его, спрятанных в теплых рукавицах, подрагивал тяжелый топор, а глаза были выпучены, словно у рака.
– Не стрела, но тоже нехорошо, – пробормотал уттарн.
Бородач принялся яростно говорить, топчась на месте и время от времени взмахивая топором.
– Не понимаем мы тебя. – Рик развел лапами, затем показал себе на живот и подвигал челюстями, будто жевал что-то.
Бородатый замолчал, страх на его физиономии сменился недоумением. А уж вынутая из мешка уттарна золотая монета и вовсе заставила выпучить глаза вновь, но теперь – от жадности. Местный житель опустил топор, выдавил нечто вроде улыбки и махнул рукой – шагайте, мол, за мной.
– Думаешь, они нам помогут? – спросила Хельга, когда они пошли следом за бородачом.
– Наверняка. Нас могут попытаться прирезать ночью, но с этим я как-нибудь справлюсь. А к утру буду знать их язык.
Лиги через две выбрались к деревушке – дюжине домиков, засыпанных снегом по самые крыши. Навстречу выскочили лающие собаки, но при виде уттарна резко замолкли. Затем вылезли любопытные дети, но их мигом похватали женщины и утащили прочь.
Остались только мужчины, хмурые и кряжистые, с подозрительно блестевшими глазами.
– Это сородичи Олена и Харальда, – заметил Рик. – Как они называют себя? А, люди…
Обитатели затерянной в лесах деревушки посовещались, затем первый бородач вновь махнул рукой, приглашая за собой. Повел гостей к стоявшему на отшибе дому, почти вросшему в землю. Когда распахнул дверь, из нее пахнуло холодной сыростью. Похоже, тут давненько никто не жил.
Чтобы пройти в дом, высокому уттарну пришлось нагнуться. Внутри оказалось полутемно и пыльно, вдоль стен обнаружились лавки, в центре комнаты – стол, около небольшого окна – сундук.
– Печь тут есть, – сказала Хельга, оглядевшись. – Значит, не замерзнем. Засов на двери имеется – значит, никто нас убивать не собирается.
– Принеси еды и дров, и я тебе заплачу. – Рик вновь показал себе на рот, затем на печку и напоследок еще раз продемонстрировал золотую сотню цантирской чеканки. – Понял меня, бородатый?
Обитатель деревни кивнул и убежал.
Вскоре пришел обратно, но не один, а в компании соплеменников. Они притащили несколько охапок дров и принялись разводить огонь в печи. А на стол брякнулся большой узелок, внутри которого обнаружилась коврига хлеба, горшочек с медом и кусок соленого мяса.
– Сойдет, – сказал уттарн, вонзив в него зубы.
Лиафри взялась за мед.
В печи запылал огонь, ее стенки начали нагреваться, запахло дымом. Когда в трубе уютно загудело, Рик удовлетворенно кивнул и вручил золотую монету первому бородачу. Тот попробовал ее на зуб, зачем-то поглядел одним глазом, и только затем убрал сотню в карман.
Топившие печку мужчины поднялись, и гости остались в доме одни.
– Наверняка за нами следят, – заметил Рик довольно равнодушно. – Запри-ка дверь и повесь что-нибудь на окно. Надо узнать, где наш друг Олен Рендалл, чтобы случаем не отправиться в другую сторону.
– А ты сможешь это сделать?
Уттарн ничего не ответил, только глянул на девушку и выразительно пошевелил ушами. Проржавевший засов со скрежетом и лязгом встал на место, Хельга повесила на окно собственное дорожное одеяло. Маленькая комната погрузилась во мрак, и мягко засветились глаза Рика.
– Тьма есть и здесь, есть внутри любого из миров… – проговорил он, вставая, – надо только уметь позвать ее.
Уттарн сделал несколько движений, будто разгоняя вокруг себя невидимую мошкару. Затем моргнул и зашевелил лапами быстрее. Перед ним во тьме возникло мерцание, поплыли пряди чего-то еще более черного, чем мрак, свиваясь в сеть, лохматую и выгнутую, как парус на ветру.
В лицо Хельге пахнуло холодом, показалось, что услышала далекий тихий вой. По спине побежали мурашки, захотелось вытащить меч, чтобы ощутить его успокаивающую тяжесть.
Сеть затряслась, по ней заметались лиловые и белые огни.
– Вот и все, – прошептал Рик, когда они замерли, образовав «созвездие», похожее на лошадиную голову. – Юго-восток.
– А точнее?
– Этого не скажет никто. – Уттарн опустил лапы, и сеть из тьмы с шипением растаяла в воздухе. – Давай спать, а то предыдущей ночью я больше дышал дымом и ворочался с боку на бок, чем отдыхал…
Ночь прошла спокойно, никто не попытался прирезать чужаков. Лиафри и уттарн встали на рассвете, а когда вышли из дома, обнаружили, что их ждет тот же бородатый. Увидев гостей, он снял шапку, поклонился и принялся что-то говорить, показывая на запад и ударяя себя в грудь.
– Хочет вывести нас на дорогу, чтобы мы не плутали, – сказал Рик после паузы. – Ладно, пусть ведет.
– Ты выучил их язык? – спросила Хельга.
– Немного. Но показывать им свои знания не собираюсь. Ну, что же, пошли.
Бородатый вывел их из деревни на довольно утоптанную тропку, что петляла среди громадных сосен с золотистыми стволами. Примерно через лигу она вышла на настоящую дорогу, по которой, если судить по следам, ездили на санях.
– Спасибо, – сказал Рик, после чего вытащил из мешка еще одну монету. – Держи, и удачи тебе. Сейчас он уйдет, а мы изменим внешность. Лиафри и уттарны не живут в Алионе, и нам придется стать людьми.
Они дождались, пока скрип снега под ногами проводника не затих между деревьев.
– Закрой глаза, – скомандовал Рик, и Хельга подчинилась.
Вновь повеяло злым неестественным холодом, лица девушки коснулось нечто мягкое, невесомое. На миг она утратила ощущение собственного веса, будто воспарила в воздух. Затем, наоборот, стало так тяжело, словно навесила на себя доспехи из чистого золота.
– Готово, – сказал уттарн. – Можешь посмотреть в зеркало.
Подняв веки, Хельга обнаружила перед собой могучего светловолосого человека с пронзительно-синими глазами. Исчезла из виду грива, пропали когтистые лапы, на смену им пришли могучие ручищи с довольно острыми, стоило признать, ногтями. Облизав пересохшие от волнения губы, девушка полезла в мешок, на самом дне которого хранила настоящее зеркало.
Что сделал с ней колдовской морок, в кого превратил?
Из стеклянного кругляша в костяной оправе на нее встревоженно глянуло чужое лицо. Пушистые белые волосы стали русыми и гладкими, глаза сделались круглыми и уменьшились в размерах. Фиолетовый цвет радужки сменился коричнево-зеленым, нос оказался усажен веснушками.
– Это зачем? – спросила Хельга, отмечая, что в общем черты остались прежними. Оно и понятно – лиафри куда больше похожа на человека, чем уттарн.
– Для правдоподобия, – ответил Рик и улыбнулся, показав острые белые клыки. – Пошли. Нам нужно как можно быстрее добраться до большого селения и купить лошадей. Не на своих двоих же топать?
И они зашагали на юг, по узкой дороге, зажатой между двумя стенами занесенного снегом леса.
Прошли еще две деревушки, точно такие же, как и та, где чужакам дали приют. В обоих вызвали вялый интерес местных – разумных и неразумных, но даже не подумали останавливаться. И только к вечеру добрались до большого, обнесенного частоколом села, на центральной площади которого обнаружился постоялый двор.
