Вспомнилось, как где-то неподалеку Арон-Тис попытался взять у Гундихара немного крови, чтобы выяснить, почему тот не страдает от «пещерной болезни». Где сейчас старый алхимик, какое посмертие уготовили боги тому, кто жизнь посвятил разгадыванию тайн мира?
– Да… верно, ну… сюда и хотел, да, – проговорил Бенеш. – В город, там на корабль и через море. Повел бы и дальше, но лесов нет. – И он виновато развел руками. – Не могу просто.
– Ничего, и так доберемся куда надо, ха-ха, – с видом знатока заявил гном. – Вот только куда нам надо?
В то, что Бенеш действительно собрался в Опорные горы, не верил никто. Что делать там, среди вершин, которые упираются в брюхо небу, меж вечных снегов и свирепых ветров? Искать остатки недобитых тиренов? Пытаться разговаривать с Безымянным или его Детьми?
Ученик Лерака Гюнхенского ничего не ответил, только подтолкнул коня пятками в бока. Остальным пришлось последовать его примеру, чтобы не отстать, и путники рысью двинулись на восток.
Через пару миль дорога вывела к самому морю, пошла вдоль полосы песка, такого оранжево-желтого, словно его усыпали шафраном. А едва вновь повернула в чащу, как тар-Готиан поднял руку.
– Стойте! – сказал он. – Впереди засада!
Саттия покосилась на сельтаро с завистью, подумала, что дорого бы дала за то, чтобы слышать и видеть, как чистокровный эльф. Гундихар заулыбался, бодро замахал «годморгоном».
– Так чего же мы ждем? – пробурчал он. – Давай размозжим головы этим глупцам!
– Не надо, нет… не засада, – вмешался Бенеш. – Не нужно сражаться. Это не враги. Увидите, да.
Гном покосился на него подозрительно, но промолчал, а Саттия все же натянула тетиву на лук. Проехали еще с полсотни шагов, и тут уж и она уловила шорох в кустах. Заросли на обочинах зашевелились, из них полезли гоблины в кольчугах, с готовыми к стрельбе арбалетами и мечами на поясах.
– Дозор вольного города Тафоса, – сообщил один из них на людском наречии. – Вы кто такие будете?
– Честные роданы! – рявкнул Гундихар. – Или ты думаешь, что мы подсылы нагхов?
– Честные? Ха! – недоверчиво хохотнул гоблин. – Только уж больно компания странная. Эльфы, человек и гном… Откуда идете? И какие новости из Мероэ слышны? Что там война, продолжается?
– Слушай, что расскажет тебе Гундихар фа-Горин, – сказал гном, и глаза его загорелись истовым блеском оратора, дорвавшегося до благодарных слушателей. – Истинная правда, что все было так…
Саттия вздохнула и покачала головой.
Уроженец Серых гор рассказывал, потрясая «годморгоном» и хмуря брови. Он то цедил слова по одному, то трещал как сорока, делал страшное лицо и жестикулировал так, что просто чудом никого не зашиб. Гоблины слушали его с открытыми ртами, и руки с оружием опускались.
Гном поведал им о большой битве с нагхами. Умолчал, правда, о том, кто именно обеспечил победу, но не забыл упомянуть, что сам сражался рядом с хозяином Белого Престола, поверг трех чешуйчатых монстров с холм размером и обычных воинов – без числа.
Описал штурм крепости на месте Ла-Хорданы, и вновь ничего не сказал о Бенеше и его чародействе.
– Врешь ведь… – сказал старший из гоблинов, когда Гундихар замолчал. – Нет, сочиняешь. Но красиво.
– Почтенный, – вступил в разговор тар-Готиан, – готов поклясться честью предков, что это почти правда.
– Почти? Ну-ну… – Гоблин кинул ехидный взгляд на гордо выпятившего бороду гнома, но тот сделал вид, что ничего не заметил.
– Почти, – кивнул бывший сотник. – А не расскажешь ли ты в свою очередь, что творится в вольном городе Тафосе?
– Да ничего хорошего… – Гоблин разом помрачнел и взмахнул рукой с арбалетом. – Эй, убирай оружие, парни. Это и вправду добрые роданы. Нагхи сочинять не умеют, это все знают…
И дальше командир дозора рассказал, что и к Тафосу подступали орданы в «силах тяжких». Горизонт потемнел от их кораблей, и двинулась вся эта армада на штурм, прямо в бухту.
– Форт на острове Семи Стихий сожгли, – сообщил гоблин, – но дальше мы их не пустили. Все маги наши собрались, кто был, и такой ураган подняли, что страшно смотреть. И даже их огненные шары до нас не долетали, а наши все стрелы в цель… Но немало тогда славных роданов погибло…
И он печально вздохнул.
– Что вы отбились – это, конечно, хорошо, – вступила в разговор Саттия. – Но вы пропустите нас к городу или как?
– Пропустим, а как же! – Командир дозора отступил к обочине, и этот же маневр проделали его воины. – Мы тут не против таких, как вы, стоим, а против врага. Поезжайте, и да будут с вами боги.
Гоблины полезли обратно в кусты, а путешественники двинулись дальше.
– И толку от них? – буркнул Гундихар неприязненно. – Разве они кого остановят, эти носатые с арбалетами?
– Сигнал в город подать успеют, чтобы ворота закрыли, и ладно, – отозвался тар-Готиан. – А уж если большая армия нагхов сюда прорвется, ее всем жителям Тафоса не задержать.
На это гному возразить оказалось нечего.
Ночь провели в лесу, на берегу небольшой речушки. Выехали на рассвете, ну а к середине дня, когда солнце жарило вовсю, увидели впереди толстые, похожие на бочки башни Тафоса.
Тут, со стороны суши, не было заметно никаких следов того, что город недавно штурмовали. Разве что стражников у ворот толпилось вдвое больше обычного, и сами створки были прикрыты так, чтобы между ними едва смогла протиснуться телега. Взгляды гоблинов полнились настороженностью, а не дружелюбием, руки лежали на оружии.
– Чего везете? – поинтересовался старший караула.
– Себя, – ответил Гундихар.
– Тогда за себя пошлину и платите. Времена сами знаете какие, а нам стены заново класть надо.
Прижимистый гном открыл было рот, чтобы поторговаться, но тар-Готиан опередил его.
– Сколько? – спросил он и полез в седельную сумку.
Старший караула назвал сумму, они расплатились и поехали дальше. Миновали площадь у ворот, потянулись улицы Тафоса, необычайно тихие и пустынные. Никто не бросался к приезжим, чтобы заманить их к себе в лавку, никто не рвал глотку, нахваливая собственный товар.
– Как мертво, – сказала Саттия, поеживаясь, точно на холодном ветру. – Как будто все они погибли…
– Живы, клянусь всеми моими родичами, чтоб им вечно пить пиво, – буркнул Гундихар, хотя было видно, что и ему не по себе в мрачной, давящей на уши тишине. – Прячутся только зачем-то… Надеюсь, постоялые дворы не закрылись?
– Не должны, – заметил тар-Готиан. – Гоблины выгоду блюдут всегда, и никакая война им не помешает.
Некоторое оживление наметилось, только когда они подъехали к площади Камня. Донесся приглушенный шум, голоса, стала видна сама площадь и кубический камень в ее центре, серовато-красный и блестящий, словно отполированный.
Тут точно так же, как и ранее, толпились гоблины, люди и гномы, стояли телеги, запряженные быками, ишаками и лошадьми. Заключались сделки и сбивались караваны, но народу во всем участвовало гораздо меньше. Там и сям виднелись кусочки пустой мостовой.
Ранее подобное было невозможно представить.
– Да, мрачно все, – пробурчал Гундихар. – Эй, Саттия, ты дорогу к «Крови неба» не забыла?
– Не забыла, корни и листья, – откликнулась девушка. – Вон на ту улицу сворачивай, а потом на юг.
Они проехали кузнечный и кожевенный кварталы, миновали громадное святилище Сифорны. Белые стены его были покрыты черными пятнами копоти, а несколько колонн у входа обрушились. На обломках копошились полуголые гоблины, торчали недостроенные леса.
Открылось море, вид на бухту Тафоса, где ранее стояли десятки кораблей.
– Великие боги… – проговорил тар-Готиан при виде обгорелых руин на острове Семи Стихий.
Городские стены, выходившие на воду, местами обрушились, а кое-где смялись и растрескались. Там, где пылало колдовское пламя нагхов, виднелись потеки. Прочнейший камень не выдержал чудовищного нагрева и превратился в жидкость, а потом снова застыл. От внешних причалов сохранились короткие огрызки, внутренние уцелели, и около них стояли суда – сплошь галеры.
