по городу… по девицам и кабакам… Пришёл в наш особняк, отец не посмел не впустить.
Совсем уж сногсшибательные новости.
Я просто в голове это всё уложить не мог, да и моя команда, кажется, тоже. Но у меня просто всё внутри болело, снова болело и ломалось. А Глейза плакала, тихо плакала, и Рошер гладил её по голове. У Лэрика был такой вид, будто сейчас и он заплачет, но он как-то взял себя в руки.
— Я думал, позвал твой отец.
— Мой отец тогда жалел, что я не сдох, — с горечью сказал Гектор. — Он потом часто говорил: Дар у тебя, мол, лучше, чем у Бриана, ну, у старшего брата, а мозгов, сил, души нет вовсе, слабак. Я его скомпроментировал и подставил, его этой историей несколько лет тыкали… Он мне до сих пор не простил, мы в предельно натянутых отношениях… Мать жалела, но не смела соваться.
— А Даурин работает на Нагберта, — вдруг вспомнил я.
Лэрик кивнул.
— Дядька мог друзей завести среди некромантов. Кажется, у меня теперь есть личный враг.
— Личные враги, — уточнил я. — Не один же Нагберт… но уж Нагберт — точно.
— Этот — общий у нас, — кивнул Гектор. — Подружиться с принцем Эскелем я не успел, не слишком-то у нас было много возможностей для общения… зато он успел, я думаю, замолвить слово королю. Некоторое время я проработал в личной охране короля Майгла… и остро жалел, что не успел побыть охранником принца Эскеля… а потом меня вышвырнули из страны. Я бывал в Святой Земле от случая к случаю… а так… охранял в Заболотье якобы дипломатов… которые занимались чем угодно, только не переговорами… Потом — в Девятиозерье. Год на Островах. Ну и вот, в Заозерье… все пути сошлись. Судьба, судьба…
К этому моменту я уже немного очухался и стал соображать. Чуть-чуть.
— Гектор, — сказал я, — а как вышло, что вас убили? Вы же, когда мы удирали, так сражались…
— Хочешь послушать ещё одну историю о том, насколько я паршивый политик, разведчик и… что там ещё? — спросил Гектор устало. — Всё так просто… я сидел в своей квартире, читал, был ещё не поздний вечер. Вошла прислуга, сказала, что в приёмной меня ожидает посольский курьер со свежей почтой… он мог и ближе к ночи притащиться, если информация срочная. Примелькался. Простец. Рутина. Он выстрелил, когда я вошёл. Две пули в корпус, контрольная — в лоб. Чудесная операция, только один прокол. Один. Он простец, он не убедился, что я в аду. А так — очень хорошо у них вышло. Чисто.
— А когда карлик прицепил к тебе эту штуку? — спросил Рошер.
Гектор вздохнул.
— Когда я подыхал. Смутно помню обряд, но как он сказал, что теперь и в аду за мной присмотрит — в память врезалось. Предположу, что Нагберт артефакт для общения с душами ада хотел сделать из моей башки… я предатель же… Но вот обломилось, принц Эскель меня вытащил, а метка осталась. И впрямь несколько раз Нагберт… ну, скажем, проявлялся. Голос. Но сегодня он ничего не говорил… я просто почувствовал. Ни с чем не перепутаешь… И начал действовать, как только окончательно убедился, что мне не померещилось. Хотя… да какое! Это ведь «птички» Нагберта.
В нашу перегородку стукнули — и тут же заглянул Рауль.
— Братья некроманты, капитан хочет поговорить… Можете идти, Гектор?
Гектор только вздохнул.
— Я всё могу. Только помогите мне встать.
И я помог, подал ему руку. Мы оставили августейших обсуждать и ушли, хотя мне очень хотелось остаться. Но капитана надо было успокоить. Эта история здорово всех встревожила.
Глава 22
— Брат Рауль считает, что вы все вместе с этой проблемой справились, — сказал капитан.
— Да, — сказал Гектор. — Эта история… она завязана на внутренних делах Святой Земли, мессир капитан. Я не могу… слишком распространяться. Скажу только, что с моей стороны больше ничто не угрожает.
— Мы заметили, — сказал капитан.
— Нигде поблизости я их не ощущаю, — сказал Рауль.
— Так нет их, — сказал я. — Видимо, они впрямь ориентировались на Гектора, а теперь нас потеряли.
— С помощью Божьей, — сказал Рауль.
Мне показалось, что искусственные моряки выдохнули, как живые.
— Славно, — сказал Тагрин. — Если история не повторится, скоро придём в Русалочий Форт.
— Пролив — опасное место, — заметил капитан. — Покажите мне, где мы сейчас. Хочу уточнить.
— Мы жмёмся к Берегу Дельфинов, — сказал Тагрин, раскрыл карту и взял циркуль. — Идём прямо вдоль берега. Считаем последние мили, скоро выйдем на простор, в Солнечные Воды.
— Ну что ж, — сказал капитан. — Всё верно, значит. Я так и думал: здесь нас не ищут и не ждут. Что ж. Отдыхать всем, кроме вахтенных. И к вам относится, мессиры, — сказал он нам с Гектором. — Отдыхайте, пока тихо. Можете понадобиться, мало ли что…
Мы ушли с центрального поста.
— Вам поспать надо, — сказал я Гектору. — Мы в резонансе… ну, почти, в общем, в приличном резонансе уже. Я чувствую: вы еле на ногах стоите.
— Мне надо отдать тебе Око, — сказал Гектор. — Оно очень твоё, я тоже это чувствую.
— На берегу отдадите, — сказал я.
— Пойдём со мной, — сказал Гектор. — Если принцесса Ильсора в лазарете, забери её оттуда. Девушки меня… нервируют. Это демоново тело… Отри… бугая заозёрского… нехорошо реагирует.
— Это от благодати, — сказал я. — Привыкнете.
Гектор только рукой махнул.
Я проводил его до лазарета, но там был только мессир Айрис, который снова штудировал какой-то медицинский трактат. Я сказал Айрису, что Гектору нужно поспать — и ушёл в полной уверенности, что оставляю его в надёжных руках. Заодно, быть может, ему и температуру измерят. Тоже хорошее дело.
А я вернулся к своей команде. И застал команду в глубокой печали.
— Что ж, там нормально всё, Валиен? — хмуро спросил Лэрик.
— Ага, — сказал я. — Штурман сказал: скоро пролив Гизеллы кончится, там дальше открытое море, свобода — и никто нас не достанет. Уже скоро доберёмся до Русалочьего Форта.
— Сначала до этого Форта, потом ещё — до прибережской столицы… Домой-то когда?
— Ты малость сбрендил, ваше высочество? — спросил я ласково-ласково. — Пойдём к Айрису, а? Он тебе, может, таблеточку даст какую-нибудь…
— Да иди ты! — фыркнул Лэрик. — У меня душа болит, как зуб, хоть на стенку лезь. Я так это всё представил… «заготовки»… пока у нас тут морской круиз, там людей убивают сотнями…
