я. — Что-то я о нем слышал…
— Еще бы не слышали! — девушка вдруг рассмеялась. — Ли Сычэнь держит весь рынок опиума — в Маньчжурии, и у нас. Говорят, он бывший императорский чиновник-шеньши. Умный и образованный человек. И чрезвычайно жестокий!
— Да уж, — согласно кивнул Павел Игнатьевич. — Другой хунхузов бы себе не подчинил.
Хунхузы… Члены организованных банд, действовавших в Маньчжурии и на прилегающих территориях российского Дальнего Востока. Искатели лёгкой наживы, дезертиры из цинской армии, китайские переселенцы, занявшиеся разбоем вместо тяжёлого труда на рудниках. Грабежи, угоны скота, контрабандой опиума, незаконная золотодобыча…
Что еще я о них знал? Мало чего. Впрочем, можно ведь и спросить…
— Эти хунвейбины… Тьфу… хунхузы… Они что же, стали очень опасны?
— Просто их слишком много в последнее время, — пояснил Морозов. — Обычная банда — несколько сотен человек. А для проведения масштабных операций банды могут и объединиться.
— Хунхузы — искажённое китайское слово «хун хуцзы», — Елизавета взяла у вошедшей служанки поднос с чайным прибором. — Буквально переводится как «красная борода» или «краснобородый». Ну, вроде как китайские разбойники издавна использовали накладные фальшивые бороды для маскировки.
— Понятно… Павел Игнатьевич, дорогой… Давно хотел спросить вас о пароходных компаниях! Понимаете, есть одна задумка…
Коммерции советник выслушал меня внимательно, не перебивая. Откусив щипчиками кусочек сахара, бросил в чай.
— Рейсовый пароход? В ваши места? Хм… Скажу откровенно — дело рисковое! Однако, в Благовещенске рисковых людей много! Город-то купеческий, а какой купец без риска?
— И к кому бы вы посоветовали обратиться?
— Да много к кому… Смирнов, Бенардаки, Хворостов… Лучше, кстати, к последнему. Николай Иванович — человек рисковый, почти с нуля начинал. И в новых рейсах заинтересован. Недалеко от пристани его контора, на Хабаровской. Такой каменный двухэтажный дом с эркером и зеленой крышей. Да увидите — приметный.
* * *
Оставив визит к Хворостову на завтра, я откланялся и, поймав извозчика, велел везти на Зейскую к трактиру. Именно там должен был ждать Михаил со своим знакомым доктором, пусть даже и ссыльным.
Трактир «Зея», названый так по имени одноименной речки, вовсе не напоминал притон. Скорее, даже наоборот — выглядел весьма презентабельно. Бревенчатое двухэтажное здание под тесовой крышей, чисто выметенный двор. Во дворе виднелись крестьянские подводы, почтовая карета с гербом, и две пролетки… обе, к слову сказать — черные! Впрочем, вполне себе популярный цвет…
Расплатившись с извозчиком, я поднялся на крыльцо… едва не столкнувшись с невероятно красивой девушкой, только что вышедшей из трактира. Яркая худенькая блондинка с осиной талией и безмятежным синим взором была одета по последней моде: в темно-голубое платье фасона «princess line», с бесшовной талией и вовсе без кринолина. Именно такие я мельком видел в каталоге универсального магазина «Кунст и Альберс», и даже насчет цен, сам того не хотя, был в курсе! Цены были — да-а-а… Кусались! От восьмидесяти рублей! Как зимнее пальто с мехом! А шляпка? А целая гроздь изящных брошек в виде кленовых листьев? И видно сразу — никакой не ширпотреб — изысканная ручная работа!
— Э, господин хороший! Может быть, позволите пройти?
Красавица обворожительно улыбнулась, и я с запоздалой галантностью протянул руку — помочь девушке спуститься с крыльца.
— Прошу вас, мадемуазель!
— О! Мерси, месье… Мерси!
От красотки пахло дорогими духами… и вином. Похоже, она была навеселе, и преизрядно!
Рядом заржали кони. Прямо к крыльцу подкатил черный лаковый фаэтон… куда со смехом забралась красотка. Не сама, с помощью кучера — хмурого узколицего парня лет двадцати… впрочем, обходившегося с пассажиркой вполне галантно.
— Прошу, прошу, мадемуазель! Осторожней… поднимите ножку… Мадемуазель Софи будем ждать?
— Сонечку? — незнакомка громко рассмеялась. — Пожалуй, нет, мон шер! Она с каким-то раскосым пошла… Фи! Хотя — деньги не пахнут. Так что — гони! Наша славная мадам и так меня уже потеряла. Ах-х…
Одна-ко… И кто ж это такая?
Хмыкнув, я вошел внутрь, в большую полутемную залу.
— Желаете откушать, господин? — тут же подскочил половой в синей рубахе с узеньким кожаным поясом. — Извольте-с во-он за тот столик. Я провожу-с.
— Вообще-то, меня здесь ждут…
— Понял! — отрывисто кивнул служка. — Вы — господин Свирский? Лефонтов?
— Я — Громов.
— Ах, господин Громов… Понятно! О вас предупреждали… Прошу-с!
Половой подвел меня к угловому столу в глубине залы, за которым сидели двое — Михаил и рыжеватый молодой человек в поношенном сюртуке и с несколько рассеянным взглядом. Верно, это и был пресловутый доктор.
— А вот и Александр Андреевич! — увидев меня, обрадовано привстал Полозов. — А этот вот — господин Решников, Илья Фомич. Доктор, о котором я вам говорил.
— Громов, — усевшись, я протянул руку. — Вы действительно врач?
— В Обуховской больнице когда-то служил… — Решников застенчиво улыбнулся. — Вторым хирургом. Но с терапией заразных болезней тоже знаком.
Тщедушный, с редковатой бородкою и ясным взглядом серых, слегка навыкате, глаз, он ничуть не походил на ссыльного нигилиста. Хотя… как посмотреть. Именно такие вот ясноглазые бескомпромиссные «борцы за народное счастье» самые кровавые революции и устраивали!
— Господин Полозов уже рассказал вам, кто я?
— В общих чертах, — кивнул Илья.
Что они тут едят-то? Кажется, щи… А вообще, перекусить бы неплохо…
С лестницы, ведущей на второй этаж, вдруг послышались громкие разухабистые ругательства. Мы невольно оглянулись… Тучный гонористый барин с густыми черными бакенбардами и самодовольным лицом, ругался, раскатисто хохоча, и никого не стесняясь! Кажется, отчитывал слугу… или кого-то из хорошо знакомых…
Я вздрогнул. Это был Николай Семенович Огнев, фат, богач и мой давний недоброжелатель! Что потерял он в сем простонародном заведении? Бог весть… Меня он, впрочем, не заметил — все так же ругаясь, скрылся на втором этаже.
Что ж… Будем иметь ввиду. И, пожалуй, поужинать лучше в другом месте. Мне почему-то не очень-то хотелось встречаться с Огневым, как-то было не до него.
Хмыкнув, я решил свернуть разговор:
— Ну, раз в общих чертах уже знаете… Тридцать рублей вас устроит?
— В год?
— В месяц!
— В месяц⁈ — Решников удивленно вскинул брови. — Но… это же много.
— Это — на испытательный срок. Потом будет больше. Или — не будет. Как справитесь.
— Я понял, — кивнул Илья Фомич. — Согласен, да.
— Сможете выехать завтра?
— Ага.
Какой-то пьяница в расхристанной рубахе, проходя мимо, пошатнулся
