и едва не завалился на меня.
— Но-но, любезный, проходи!
Брезгливо оттолкнув пьянчугу, я уже собрался прощаться… как вдруг возле нашего стола возник какой-то детина! Не слишком молодой, лет двадцати пяти, с круглым, простоватым с виду, лицом и дюжей фигурой, он двигался ловко и быстро… несмотря на сильный запах водки. Лаковые сапоги гармошкой, небрежно накинутый поверх шелковой косоворотки пиджак, небольшие — щеточкой — усики. И совершен наглый взгляд любителя помахать кулаками запросто так!
В левой ладони детинушка держал горсть семечек, грыз, сплевывая прямо на пол. На меня парень никакого внимания не обратил, так, скользнул делано безразличным взглядом. А вот на моих собеседников…
— Х-хо! Скубенты! — подойдя, недобро прищурился парняга. — Опять, собаки, будете в царя-батюшку бонбы метать? Я вот вам пометаю!
С этим словами детинушка склонился над столом, и сплюнул шелуху в недоеденные щи Решникова. Подбоченился, глянул на подошедшую гоп-компанию, ухмыльнулся:
— Ишь, удумали — бонбы! Собака ты, Илюша, как есть — собака… А коли собака, так полезай под стол и лай! Верно, я говорю, парни?
— Верно, Вась! — охотно закивали парняги.
— Верно! Пущай полает, тля!
— Васька Хват, — склонившись, озабоченно шепнул Полозов. — Из цирковых. Ножи мечет, как рыба икру! Лучше бы разойтись миром… или полицию…
Ну, миром, так миром…
— Что вы имеет сказать моему другу, уважаемый? — я криво усмехнулся и выложил на стол револьвер.
Парни сразу попятились. В зале затаили дыхание… Даже детинушка вроде как слегка протрезвел.
— Умеете стрелять? — я окатил его насмешливым взглядом.
— А то! — тут же приосанился хват. — Кой-что могем.
— Хорошо… — я поманил полового. — Шампанского! Самого дорогого.
— Слушаю-с!
— Ну? — словно солдат на вошь, я воззрился на детину. Тот явно был сбит с панталыку — ожидал-то ведь вовсе не того! Теперь не он куражился, а, похоже, над ним…
— И где мы можем тут пострелять? — светски улыбаясь, продолжал я. — На улице не советую — чревато.
— Так… э-э… во дворе, — пожал плечами Хват.
— Ну, так идем, — взяв револьвер, я вышел из-за стола. — Показывай. Куда тут идти-то? Да! Лишних глаз бы не надо. Если только пару человек…
— Гришка, Ослоп — за мной, — оглянувшись, по-хозяйски распорядился парняга. — Остальные — охолонь. — Я сказал — охолонь, кому непонятно? Сейчас объясню — не заржавеет! Прошу-с!
Мы вышли во внутренний двор. Хозпостройки, телега, куча дров…
— Говорите, умеет стрелять? — снова уточнил я. — С полста шагов в горлышко попадете?
— Поглядим…
Хват азартно потер ладони…
— Давайте! Ставьте свою бутылку.
— Промажете — заберетесь под стол и лайте! — с усмешкой объяснил я. — Попадете — лаять буду я! Согласны?
— А что ж!
Глаза парня загорелись…
Я знал таких людей, азартных, обожающих разного рода пари и споры. Вряд ли он будет сейчас в меня стрелять… Впрочем, Михаила я уже успел предупредить. В случае чего, «Смит-Вессон» у него имеется, да и решимости хватит. Что же касается детинушки… то на него у меня уже появились планы.
— Михаил Игнатьевич, не в службу, а в дружбу… Бутылочки во-он на ту чурку поставьте!
Взяв револьвер, Хват взвел курок и прицелился… Несуетливо, но уверенно быстро… Я видел, как, целясь, он плавно тянул спусковой крючок… Не зря ли я все это затеял?
Громыхнул выстрел! Горлышко бутылки разлетелось сверкающими зелеными осколками пополам с пеной.
Парняга горделиво вернул револьвер:
— Ну, что, господин хороший? Будем лаять, аль как?
— Погодь, не спеши, — улыбнулся я. — Свой выстрел вы сделали. Теперь моя очередь.
Я прицелился. Сделал выдох, прислушался к сердцу. И между двух ударов плавно нажал на спусковой крючок. Горлышко бутылки со звоном отлетело.
— Надо же! — удивился Васька. — Попали! Получается оба проиграли? И оба под стол полезем?
— Проиграли? Это как посмотреть. Может напротив, выиграли? Ведь оба попали в горлышко, — сказал я.
— А вы, барин, не дурак! — рассмеялся Васька Хват. — Позвольте представиться — Базиль. Базиль Хватов.
Ничего не попишешь, пришлось пожать руку. Не таким негодяем еще пожимал. А этот, кажется, не такой уж и пропащий…
— Половой! Шампанского! — махну рукой, я отвел Базиля в сторонку. — Имею для вас предложение господин Хватов. — Приходите завтра в гостиницу «Савой». Часов в семь вечера. Да! И не тираньте больше несчастного доктора. Никакие бомбы он в царя не бросал.
— Ага-а…
— Что же, засим позвольте раскланяться! Было приятно познакомиться, господа.
— Господин… — вдруг подошел половой. — Одна дама просит вас подняться к ней в номер. Сказал, что ненадолго.
— Что за дама? — вспомнив об Огневе, подозрительно переспросил я.
— Красивая блондинка в модном голубом платье с брошками.
— Та-ак… Говоришь, ненадолго…
— Да. Комната номер пять.
Что ж, черт с ним, с Огневым! Надеюсь, не свидимся…
— Любезный! А черная лестница здесь есть?
— Конечно! Пятак комнат как раз рядом с нею…
Как раз удобно…
— Господа, я сейчас…
В пятой комнате мне никто не открыл, как я не стучал. Зато из соседней вышла служанка с бельем:
— Господин кого-то ищет?
— Красивую молодую блондинку в темно-голубом платье… Сказали — в пятом.
— А! — служанка вдруг улыбнулась. — Была там такая! Только уже ушла.
— Ушла? Вот как…
То ли половой перепутал… то ли припозднился… А, в общем, к черту все — устал!
* * *
Извозчичья пролетка ходко катила по мостовой. Темнело. Фонарщики зажигали фонари. Мимо промчалась закрытая черная карета с гербами.
— Однако, полиция! — обернувшись, пояснил извозчик. — Видать, опять в «Зее» драка! Ох, и тракти-ир…
Расплатившись, мы вошли в номер.
Снимая сюртук, я почувствовал что-то в кармане. Конверт! Снова какая-то таинственная записка? Хотя, нет… скорее, какая-то книжечка.
Тоненькая, отпечатанная на листками дешевой желтоватой бумаги, с небольшой фотографией молодой красивой брюнетки…
«Заменительный билет — смотровая книжка» — было отпечатано сверху. И номер — 33-И. На другой странице — имя и фамилия: София Иевлина. Год рождения… Дальше — неразборчиво… Какие-то медосмотры, что ли?
— Михаил, друг мой! Не подскажете, что это?
— Да-да, сейчас…
Полозов отошел от умывальника, глянул… И как-то смущенно хмыкнул:
— Это так называемый «желтый билет», Александр Андреевич. Такой у
