горя, вины и страха.
Мне потребовалось некоторое время, чтобы выстроить щиты, которые несколько раз срывались из-за силы эмоций. Но только после того, как все получилось, я смогла соображать нормально.
Большую часть этого эмоционального заряда, думаю, я получила от Ганы. Она ворочалась, видимо, не могла заснуть. Но на самом деле, этими чувствами было пропитано все общежитие.
Я не знала, сколько у нас погибло людей и сколько пострадало. Статистики, на момент моего прихода к Алеку, еще не было. Да и посчитают, наверное, только через пару дней – сейчас и более насущные проблемы есть. Хорошо хоть вспомнили, что людей надо кормить и поить.
И кстати, этот забавный фрукт – валия – вовсе не показался мне мерзким. По вкусу он был похож на грейпфрут, но более сочный и не нуждающийся в очистке. Мечта, короче, а не фрукт. А то, что местные ничего не понимают в еде – это я давно заметила.
Но возвращаясь к моим ощущениям… Я, конечно, не могла почувствовать все общежитие. Опытным путем мы с Зеером выяснили, что обхвата моего дара сейчас хватает максимум на семь-восемь метров. Потом дистанция может и увеличиться, но не факт. Какие-то отголоски сильных и концентрированных эмоций я чувствую и с большего расстояния, например, когда твари напали. Но сейчас такого и в помине не было.
Да, в общежитии кто-то не спал, переживал, горевал, но это не было чем-то массовым и концентрированным. Так что это либо Гана, либо кто-то на этаж выше или за стенкой. А может и все вместе.
Хотя, честно говоря, не знаю, может ли мой дар что-то ощущать через кирпичные стены. Через деревянные в доме у Алека может, а тут не факт.
Конечно, спать это все здорово мешало. Чтобы удерживать щит нужна концентрация, а чтобы сконцентрироваться нужно не спать. Как только я начинала дремать, защита падала, и я опять просыпалась. Но в конце концов, дар смилостивился над моим бедным телом и сам по себе отключился.
И я провалилась в блаженный сон, даже не успев порадоваться этому факту.
Глава 22
Ночью я несколько раз просыпалась, улавливая чужие эмоции. Но выстраивать щиты удавалось все лучше, ну или людям просто что-то снилось, и от того шквалом чужих чувств меня не сшибало, как в прошлый раз.
Утром нам опять выдали сухпайки. Ну то есть как выдали, тот, кто пришел к главному корпусу, тому дали. Вечером-то еду разносили по комнатам, чтобы народ по темноте не шлялся, а вот когда рассвело, можно и прогуляться.
Минус в этом был только один – большая вероятность попасть на хозяйственные работы. Меня тоже припахали, потому что еще вчера убедились, что я в состоянии оказать первую помощь. Вот только у меня была с этим проблема – раненые ведь далеко не довольные и счастливые люди, так что ворох их негативных эмоций меня в итоге просто поглотил. В какой-то момент я не успела поставить щиты и чуть не потеряла сознание. Хорошо, что это увидела Мали и отозвала меня на пару слов.
– Где твой артефакт? – нахмурившись, спросила она.
– Сгорел, – я вынула шнурок, показала то, что осталось от камешка. Да, носить его теперь бесполезно, но он был выдан по описи и должен быть так же сдан.
Понятно, что со всеми этими событиями, списать в утиль можно все, что угодно, но делать это никто ради меня не обязан. Так что я в любом случае должна его вернуть, пусть и в таком виде. Надеюсь, меня не заставят компенсировать его стоимость.
– Я поищу второй, его, вроде, никому не отдали. Но не уверена, что найду и что он будет пригоден к работе, – она обвела рукой царящий разгром.
– Спасибо. Кстати, поздравляю!
– Гош проговорился?
– Да, проговорился, – я улыбнулась. Хотела спросить, когда свадьба, но, честно говоря, не знаю, насколько это уместно. Да и вообще непонятно, как тут такие вопросы решаются. Вроде невеста уже беременная, так что…
– Ладно, чего уж там, – она усмехнулась. – Хотя я вообще-то говорить не собиралась. Пока.
– Я никому не скажу, – тут же поняла намек я. – Но учтите, рен Зеер, кажется, не понял.
– Ага, то есть Сани не напрямую сказал, а намекнул? Ну Алек никогда не был в этом силен. Кстати, обрати внимание, даже жирные намеки он не понимает, – женщина мне подмигнула.
Не поняла, это сейчас что такое было? Тоже жирный намек?
– Но ладно об этом. Тебе здесь работать нельзя, и так вся зеленая.
– Дар некстати проснулся. Алек… Рен Зеер научил меня строить щит, но пока я его постоянно держать не могу, да и строить быстро не получается.
– Совсем освободить от работы не могу, но могу перевести. Мы тех, кто еще не пришел в сознание, уложили в старой лекарне. По случаю пришлось ее все же открыть. Лечить их, понятное дело, ты не сможешь, но мелкие ранки обрабатывать – вполне. Они получают пока только жизненно необходимую помощь, на большее нас не хватает, так что зрелище иногда может быть не самым приятным. Но они пока не очнулись, эмоциями не фонят – это я точно знаю.
– Мне это подходит, – тут же согласилась я.
– Где лекарня ты знаешь, скажешь, что я направила.
– Хорошо, – кивнула я и пошла докладывать о переводе целительнице, которая тут за всем присматривала. Мали хоть и была выше ее по статусу, но не могла же я просто уйти и никому ничего не сказать.
В лекарне меня приняли без всяких проблем. Даже рады были, потому что рук и дара на всех не хватало. Собственно, здесь были почти все целители, только Мали, еще одна дама та, что заправляла в главном корпусе, и пара старшекурсников оставались там и принимали тех, кто вчера не обратил внимание на свои травмы. Такое иногда бывает от шока.
Так что меня отвели в одно из помещений и показали фронт работ. Выделили перевязочные материалы. Вместе со мной трудились еще две девушки – целительницы-первокурсницы. Старшие курсы принимали участие непосредственно в лечении, а этим много не доверишь.
Но целителей вообще было на удивление мало. Дворяне обычно на эту специализацию не шли – просто незачем. Тем более что целители обязаны отрабатывать сколько-то лет после получения диплома. Даже если просыпалось это направление дара, учили несколько наиболее нужных в хозяйстве техник, да и успокаивались на этом.
Мали тут скорее исключение, нежели правило.
Богатенькие детки тоже не спешили овладевать этим искусством – много денег не заработаешь.
