как мое лицо заливается краской, а он рассмеялся. Мама много рассказывала мне о молодости при дворе, но никогда не вдавалась в подробности своего прошлого в Нирване. Это было что-то из ее прежней жизни, забытой ею, но я не могла озвучить это в присутствии Микке и моей тети.
– Я видела тебя вчера вечером на вечеринке, – тут же вмешалась Микке со своим странным акцентом.
По мне пробежал холодок, и я принялась нервно теребить пальцы.
– Конечно. Мы с Лютером не могли пропустить такое событие.
– Очень жаль, – продолжала она, глядя мне в глаза, – но, сколько бы мы ни пытали Лоудена, нам так и не удалось заставить его что-либо рассказать.
Стараясь не обращать внимания на подступающую тошноту, я спросила:
– О чем? Почему он отказался защищать нас от Дайанды?
– Помимо прочего. Более того, он стер свои воспоминания последних трех дней перед… нашим прибытием. Мы можем только представить, что он пытался скрыть.
– Хорошо же вы начинаете утро, – со смехом вмешался Винсент. – Я стараюсь не говорить о политике, пока не позавтракаю.
– Простите, – сказала я, пользуясь случаем. – Я вас оставлю.
Еще раз склонив голову, я развернулась, чтобы уйти.
– Что она тебе сказала? – спросил меня Лютер, как только я вернулась за стол.
Я помотала головой:
– Потом.
– Я уже понял…
Оставив свои слова повиснуть в воздухе, Лютер схватился за живот. Должно быть, он ощутил мои переживания.
– Прости.
Лютер нахмурился.
– Это не твоя вина, – ответил он, положив свою руку на мою.
Он не собирался делиться со мной магией, не при людях, но я все равно оценила этот жест.
– Уже девять, – объявил Ной, поднимаясь со своего места.
Я вопросительно посмотрела на Итана, когда Ной ушел.
– «Новости».
Разумеется, Итана отстранили от должности, как и всех остальных, кто не работал непосредственно на Микке, поэтому он тоже не знал, что там публиковали. Мы сидели и ждали, пока Ной вернется с экземплярами «Новостей», но тут поднялся Лютер.
– Лучше не на публике.
– Идемте в наши комнаты, – предложила Сара.
Лютер кивнул, и мы встали. Наткнувшись по дороге на Ноя, мы велели ему ничего не говорить и просто следовать за нами. Как только мы закрыли дверь в гостиную, он раздал нам копии газеты.
– Они сняли мэров! – возмущенно воскликнул он.
Я села со своим экземпляром за стол, чтобы почитать. Лютер, как я заметила, лишь бегло просмотрел листок.
Как было написано, они временно отстранили мэров, пока ситуация не нормализуется, заменив их людьми, преданными Оветте. Кроме того, теперь для поездок между провинциями требовалось получать разрешение, и они официально ввели военное положение до тех пор, пока не закончится конфликт с Дайандой. Одним словом, до тех пор, пока Микке будет продолжать этот фарс.
– Ты уже знал об этом? – спросила я Лютера.
– Отчасти.
Я перечитала список «представителей правительства», которые заменят мэров, и поняла, что некоторые имена совпадают.
– Мэры, присутствовавшие на казни, остались на своих местах, – сказал Ной, заметив то же самое.
Итан скомкал свой экземпляр и в гневе бросил его в камин.
– Что делать? – спросил он, повернувшись к нам.
Но что мы могли сделать? Мы уже дважды пытались разоблачить их, и обе попытки закончились пытками и людскими жертвами. Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза, но, сделав глубокий вдох, не позволила им пролиться. Не могла же я проводить все дни в слезах.
– Нам нужно подождать, – ответил Ной, положив руку на колено.
Расстроенный Итан встал.
– Подождать чего? Пока они не возьмут все под свой контроль и не станет слишком поздно? Нельзя позволить им уйти от наказания, особенно когда мы знаем правду.
– Мы должны подождать, пока они перестанут нас подозревать, – мягко сказала Сара. – Мы должны продолжать притворяться, пока они не поверят, что мы ничего не знаем, а затем еще раз подумать, каким образом мы можем им помешать.
– Прямо сейчас действовать слишком опасно, – добавил Мактавиш. – Они могут рассылать ложные сообщения, проверяя, перехватит ли их кто-нибудь, или следить за вами, а вы даже не будете знать об этом. Нам нужно подождать.
Мы с Лютером сидели молча. Лютер – потому что был лишь сторонним наблюдателем во всем этом, вынужденным находиться рядом со мной, а я… А что я могла сказать? Был мой отец, которого убили из-за того, что мы узнали, и была я, решившая поговорить с Лоуденом, оказавшим сопротивление во время захвата замка. Я знала, что мои друзья добровольно участвовали во всем этом, но не могла не чувствовать себя ответственной. Ответственной и беспомощной. Мы проиграли, не так ли? Микке захватила власть, теперь она распоряжалась Оветтой так, как ей заблагорассудится, и мы не могли ее остановить.
Единственное, чего бы я хотела, – чтобы мама вернулась домой и я могла решить, что буду делать дальше со своей жизнью. Я покину двор сразу же, как только все нормализуется. Еще несколько недель буду делать вид, что я с Лютером, пока Микке и моя тетя не поверят во всю эту ложь, но потом… Я не смогу притворяться бесконечно. Возможно, мне удастся попасть на работу в школу Олмоса и обучать тому, что я узнала за последние несколько лет. А Лютер…
Я не хотела думать о Лютере, который все так же молча стоял рядом с моим стулом. Неужели его действительно не волновало происходящее? Понятно, что он знал обо всем случившемся еще до того, как взял в руки «Новости», но все же… Он продолжать жить как ни в чем не бывало, а все остальное его не касалось. Раньше, когда я не знала правды, я могла понять его, оправдать, как бы сильно ни боялась того, что он на самом деле думает, но теперь… Кем был этот человек, который молча утешал меня? О чем он думал? Что чувствовал? Неужели он на самом деле был таким эгоистом, что заботился обо мне только из-за того, чтобы в дальнейшем использовать мою магию?
Погруженная в свои мысли, я почувствовала его руку на своем плече, и поняла, что ребята встали. Я последовала их примеру, и мы распрощались.
– Ты в порядке? – спросил меня Лютер, пока мы направлялись в его комнаты.
– Не очень.
Когда мы вошли в нашу гостиную, я почувствовала, что что-то поменялось, но мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что именно. Пока мы завтракали, принесли письменный стол: массивный, длинный, элегантный. Его установили у окна, где стоял горшок с кустом незабудок. Я посмотрела на стол, а затем на растение, которое уже начало оживать, и задумалась: было ли это совпадением? С Лютером мало что бывало случайным.
– Спасибо.
Он пожал плечами:
– Тебе ведь такой нужен был, да?
– В любом случае спасибо.
Я направилась в спальню, чтобы переодеться, но остановилась на пороге. Между окном и комодом стоял великолепный туалетный столик из блестящего полированного дерева с огромным зеркалом. Рядом красовался табурет, обитый зеленой тканью, украшенной вышитыми листьями. Даже не подходя ближе, я поняла, что это новый предмет мебели был куплен специально для меня, а не просто принесен из свободной комнаты.
Я повернулась к Лютеру, подняв брови, а моя рука так и застыла на дверной ручке.
– Я подумал, что тебе пригодится, – сказал он, отводя взгляд в сторону.
Я не могла сдержать улыбку.
Сняв туфли, я разложила свои вещи на туалетном столике, в том числе и те, которые не использовала, например коль и кулон Лютера. Закончив, я перенесла бумаги на новый письменный стол, а остаток дня посвятила составлению потенциальной учебной программы для школы Олмоса.
* * *
Наступил вечер, и мы снова поели в столовой, на этот раз одни, после чего вернулись в комнаты. Я немного посидела в гостиной за книгой, а Лютер исчез в спальне. Когда он вышел, я увидела, что он переоделся.
– Буду поздно, – сказал он мне, уходя.
Я старалась не придавать значения его словам. Продолжила читать, потом немного поиграла в карты и надела ночную рубашку. Я даже легла в постель и в течение часа пыталась уснуть. В конце концов я снова вышла в гостиную и села перед камином, закутавшись в толстый халат.
