сторонам, заметил свободное место и побежал, чтобы занять его.
Я ясно видел, как его глаза сверкнули, когда он понял, что может сесть.
Я повернул голову и посмотрел в окно, но вдруг услышал тихий разговор по телефону.
– Дома поем. А ты, бабуль? Панчханы? Но у меня еще с прошлого раза осталось.
Тихий голос новенького прорывался сквозь темный пейзаж.
Он живет с бабушкой? Вряд ли, судя по их разговору.
Никто из моих друзей особо не ладил с родителями или с бабушками и дедушками. Из-за переходного возраста в них бурлило бунтарство, поэтому они смотрели на окружающих, выпучив глаза, и с громкими криками сбегали из дома.
Мои родители всегда были заняты, поэтому меня воспитывала бабушка. Думаю, так продолжалось примерно с начальной школы.
Бабушка готовила для меня еду и укладывала спать. И только с ней я мог познакомить друзей, которые иногда заглядывали в гости. Так что бабушка была для меня всем.
Она умерла, когда мне было шестнадцать. За день до того, как она закрыла глаза навсегда, бабушка разбудила меня, когда я спал рядом с ее больничной кроватью. Было раннее утро, и я едва заставил себя разлепить веки и посмотреть на нее.
Может, всему виной была темнота? Лицо бабушки выглядело высохшим. Она показалась мне похожей на сухой лист дерева. Когда я взглянул на ее лицо, испещренное морщинами, напоминающими прожилки на листе, тонкая рука бабушки накрыла тыльную сторону моей ладони.
Согён, в мире так много прекрасного, и ты сможешь все это объять. Бабушка уходит первой, но не волнуйся, я уберу для тебя комнату, посажу цветы и приготовлю вкусный ужин, а ты не спеши ко мне. Приходи медленно, взяв с собой много-много прекрасного.
Она выглядела так, словно знала, что умрет. Это были последние слова, которые сказала мне бабушка.
– Хны-ы.
Вдруг рядом со мной раздался плач. Что вообще я сейчас услышал? Когда я удивленно обернулся, то увидел новенького, который сидел, сжимая телефон обеими руками и низко опустив голову.
По его сморщенному лицу катились слезы.
– Ох.
Всего пару минут назад он, держась руками за поручень, боролся с толпой в одиночку, а теперь из его глаз падают слезы огромного размера?
Я смотрел, как он торопливо трет лицо, всхлипывая сквозь зубы. Затем его плечи затряслись, и он проговорил дрожащим голосом:
– Пусан, омук… Хны-ы, уж лучше купить.
Плечи новенького дергались так, словно он сидел на массажном кресле с вибрацией. Он вытирал слезы рукавом и шмыгал носом с нешуточной громкостью. Казалось, дрожит весь автобус. Он продолжил хлюпать и хныкать, и это как-то странно действовало мне на нервы.
Хватит уже шмыгать, высморкайся…
Я посмотрел на свой рюкзак, который лежал на коленях. Поскольку я терпеть не мог, когда моя одежда и руки пачкаются, внутри всегда лежало по упаковке влажных и обычных салфеток. И этот рюкзак не стал исключением. Я достал пачку и бросил ее новенькому.
Я переживал, что она может не долететь до адресата, но, к счастью, салфетки приземлились в точности куда надо. Новенький повернул голову, поднял взгляд и посмотрел на меня. Слезы, словно роса, выступили на его покрасневших глазах.
– …Им Согён?
– Эй! Терпеть не могу, когда кто-то шмыгает.
– Что?
– Шмы-ыг, шмы-ыг. Ненавижу слышать этот звук.
– А, прости…
– Если ты правда извиняешься, перестань шмыгать и высморкайся. А то наелся соплей и теперь, наверное, такой сытый, что даже ужинать не захочешь.
– Спасибо…
Его маленькая голова бессильно повернулась.
Почему-то при виде этого мое сердце странно защемило. Ему так тяжело в новой школе? Или у него не осталось никого, кроме бабушки? У меня в голове крутились разные мысли.
Если у него нет друзей, может, мне с ним подружиться?
Думаю, с Ким Чханёном они подружатся, но поладят ли с Нам Юнсу? Ну, какие-то такие мысли мельком приходили ко мне в голову в тот момент.
* * *
Мельком. Они приходили ко мне в голову только мельком. Типа… нет ничего плохого, чтобы дружить вчетвером, или вроде того. До тех пор, пока новенький не получил во время футбольного матча мячом в лицо и не отключился.
Новенький бил по мячу не так уж и хорошо, но он был проворным и летал по полю, поэтому я решил, что он не так уж и плох. Но не прошло и половины дня, как у меня зародились сомнения на его счет.
Я отнес потерявшего сознания новенького, у которого из носа шла кровь, в медпункт. Но что-то показалось мне странным. Чего-то… Чего-то не хватало.
Я положил его на койку в медпункте и уставился на его потное лицо.
– Эй, да ладно… Не может быть.
Я провел руками по своему лицу и коснулся подбородка, а затем вышел из медпункта. Потому что не мог больше ходить в спортивном костюме, испачканном кровью новенького.
Зайдя в класс, переоделся в школьную форму. Когда я застегивал пуговицы на рубашке, раздался звонок. Настала перемена.
Вот дерьмо. Новенький лежит в медпункте один. Я выбежал из класса, даже не застегнув рубашку до конца. Неужели это повод нестись туда как безумный? Хоть эта мысль и пришла мне в голову, я все равно быстро добежал до медпункта и распахнул дверь.
Шторы были задернуты, поэтому внутри стоял полумрак. В помещении, наполненном запахом лекарств, новенький лежал на койке в одиночестве.
Я закрыл дверь и тихо вошел. Я сел на соседнюю койку и пристально посмотрел на новенького. Окинул взглядом бейдж на его школьной форме. С его губ сорвалось странное мычание.
Я встал с кровати и снял с него обувь. Потому что нельзя лежать в кровати обутым. Его горячие ноги показались мне маленькими.
– Это потому, что он невысокого роста? И ноги у него маленькие.
Поставив обувь рядом с кроватью, я замер.
Там тоже все маленькое… Может, поэтому я не почувствовал?
Я, сам того не осознавая, загрузился. Почему все так? Почему у меня какое-то странное чувство?
Я стоял неподвижно, как жнец потустороннего мира, всматриваясь в лицо новенького. Тут мой взгляд упал на его губы, на которых затвердела вытекшая из носа кровь, и грязные руки.
– И почему с тобой столько хлопот?
Я вытащил из тележки, которая стояла рядом, лекарства, чтобы обработать раны новенького. Вату, дезинфицирующее средство, мазь. Я смочил ватный диск дезинфицирующим средством и осторожно вытер длинную полоску крови, которая тянулась от его ноздрей, как струя воды. Ватка окрасилась в красный, поэтому я выбросил ее и смочил дезинфицирующим средством еще одну.
Я тщательно вытер желобок над
