Холт каждую минуту оставался рядом со мной в больнице. Но редко бездействовал. Постоянно поправлял одеяло, заказывал еду, разговаривал с врачами, планировал нашу поездку домой.
А с момента возвращения в хижину, мы редко оставались одни. Семья Хартли почти переехала к нам, чтобы убедиться, что у нас есть все необходимое. Какое-то время я была им благодарна, но отчаянно нуждалась только в Холте.
Грэй придвинулась ближе ко мне.
— Ты пробовала с ним поговорить? Расскажи ему о своих волнениях.
— Когда? Мы остаемся одни только ночью, и он всегда настаивает, что мне нужно спать, а не разговаривать.
Она закатила глаза.
— Всегда такой властный.
Мне хотелось рассмеяться, но я не могла найти в себе сил.
— Он даже не спит со мной. Он спит в том кресле. — Я кивнула на предмет мебели, который больше походил на возмездие.
Брови Грэй приподнялись.
— Он сказал, что боится задеть меня ночью.
— Логично. Это страх. Последнее, что он хочет, это навредить тебе, когда тебе и так больно.
По моей щеке скатилась слеза.
— Я беспокоюсь, что он просто ждет, пока я поправлюсь, а потом скажет, что не может так больше.
— Рэн. — Грэй снова сжала мою руку, на этот раз сильнее. — Холту было восемнадцать, когда тебя ранили. Никто не принимает мудрых решений в таком возрасте. Но он прожил без тебя целую жизнь. Знает, как это ужасно. Он не бросит тебя сейчас.
— Говоришь так уверенно.
Ее губы растянулись в улыбке.
— Потому что я знаю своего брата. И ты тоже. — Она убрала волосы с моего лица. — Но у тебя тоже остались шрамы с того времени. И они заставляют тебя ожидать худшего, когда нет никаких доказательств, подтверждающих обратного.
Я бы не сказала, что доказательств нет. Холт находился в постоянном движении с тех пор, как мы вернулись домой. Усовершенствовал систему безопасности, вставил новые окна, готовил мои любимые блюда.
Но сегодня было хуже всего. Он ушел с первыми лучами солнца, быстро поцеловав меня и сказав, что вернется к обеду, и что если мне что-нибудь понадобится, я должна ему позвонить.
Дело было не в нужде. А в желании. Я желала своего лучшего друга. Любовь всей моей проклятой жизни. Я желала, чтобы он держал меня за руку, обнимал, чтобы его запах отгонял мои кошмары. А его не было рядом.
— Ты должна продолжать верить, — настаивала Грэй. — Должно быть что-то, за что ты можешь сейчас держаться, что напоминает тебе о лучшем.
Мой взгляд метнулся к комоду. К фото. Тому, что я нашла в сумке до того, как весь мой мир рухнул.
Грэй проследила за моим взглядом и усмехнулась. Она вскочила с кровати и подошла, чтобы взять фото. Через мгновение она вернулась, села, скрестив ноги, на кровать и протянула мне фотографию.
— Я спросила его о ней, когда ты вчера спала.
— Да?
Она кивнула.
— Он сказал, что распечатал и заламинировал ее перед учебным лагерем. Она была с ним везде, куда бы он ни направлялся.
Мои пальцы скользнули по потертым пятнам на пластике.
— Он сказал, что носил ее в кармане униформы, чтобы ты всегда была рядом с его сердцем в каждом патруле. Что держал ее в койке или прикалывал к палатке, чтобы, засыпая, смотреть на твое лицо.
Слезы обожгли глаза и потекли по щекам.
Грэй вытерла их.
— Но потом он сказал, что это не то же самое, что наблюдать за тем, как ты спишь сейчас. Он любит тебя, Рэн. Он всегда будет с тобой.
Глава 47
ХОЛТ
— Не мог бы ты ехать немного быстрее? — прорычал я.
Джек раздраженно вздохнул, направляя грузовик «U-Haul» по горной дороге (прим.: U-Haul — это американская компания, которая предоставляет услуги по аренде грузовиков, прицепов и складских помещений для переезда).
— Ты, как маленький ребенок, каждые две минуты спрашиваешь: «Мы уже на месте?».
— Если бы ты не водил, как бабушка, мне не пришлось бы задавать этот проклятый вопрос снова и снова. — Я в тысячный раз посмотрел на часы. Часы на приборной панели отставали на пять минут. Я не мог скрыть раздражения из-за неточности, но это не раздражало меня так, как пару недель назад.
— Считаю более важным добраться целыми и невредимыми, чем гнать как безумный.
Джек был прав. Я это знал. Но нервозность из-за отсутствия Рэн большую часть дня выводила меня из себя, даже зная, что моя семья не оставит ее ни на минуту. Я хотел быть с ней. Хотел удостовериться, что у нее есть все необходимое, и что хижина была именно такой, какой она хотела. Что она в безопасности.
Джек взглянул в мою сторону, и веселье исчезло с его лица.
— Извини, чувак. Тебе тяжело. Но ты звонил своей маме каждый час. Рэн в порядке.
Я расправил плечи, пытаясь хоть немного ослабить напряжение.
— Это не то же самое, что быть с ней.
Мне нужно было обуздать свою навязчивую идею убедиться, что Рэн в порядке. Но впервые за всю жизнь я давал себе поблажку. Это займет время. Мы пережили травму, которая открыла старые раны.
Когда мы миновали дорожный знак с надписью «Сидар-Ридж», напряжение в груди немного спало. Мы были почти на месте.
— Ты знаешь, что я рядом, если тебе нужно поговорить, — сказал Джек, сбавляя скорость.
— Спасибо, чувак. Извини, что всю дорогу был в плохом настроении.
Особенно, когда Джек бросил все, чтобы в рекордно короткие сроки помочь мне вынести вещи из квартиры и перевезти их домой.
— Не парься. Можешь отплатить мне пивом.
Я усмехнулся.
— Я уже попросил Нэша принести тебе на пробу местного эля.
Джек усмехнулся, сворачивая на гравийную дорогу, ведущую к хижине.
— Видишь, твоя сварливая задница уже прощена.
— Легко отделался.
Он хмыкнул.
— Уверен, что твоя девушка хочет, чтобы твоя колючая задница жила с ней?
— Надеюсь, что да, потому что у моего риелтора уже есть предложение на квартиру.
Глаза Джека расширились.
— Ты не спросил у Рэн разрешения переехать к ней?
— Я сказал ей, что остаюсь здесь.
Он застонал.
— Ты действительно не разбираешься в женщинах. Некоторые сюрпризы — хорошие. Цветы, маффины, поездка на Гавайи. Некоторые сюрпризы — плохие. Любое изменение в домашнем декоре, визит ее родственников, серьезные жизненные перемены … например, переезд.
По мне скользнуло беспокойство.
— Просто паркуй чертов грузовик.
Джек остановился перед хижиной.
— Рад стать свидетелем того, что она тебе устроит.
Я проигнорировал его и выпрыгнул из грузовика. Джека я ждать не стал. Вместо этого пошел прямиком в дом.
Мама, папа и сыновья Лоусона подняли глаза, когда я ворвался внутрь.
— Все в порядке? — спросила мама.
Я кивнул.
— Рэн в своей комнате?
— Она с Грэй смотрит фильм, — ответил папа.
В безопасности. Она была в полном порядке. Но я не смог бы нормально дышать, пока не встретился бы с ней взглядом. Открыв дверь спальни, я вошел внутрь и замер.
На глазах Рэн блестели слезы, а их отголоски усеивали ее щеки.
Грэй ухмыльнулась при виде меня.
— Я же говорила.
— Что. Случилось? — прорычал я.
Грэй вскочила с кровати и, проходя мимо, похлопала меня по груди.
— Вам двоим нужно поговорить. — Она наклонилась ко мне поближе и прошептала на ухо. — Она боится тебя потерять.
Грудь сжало, и мой взгляд метнулся к женщине, которая навсегда завладела моим сердцем. Я подошел к ней, сбросил ботинки и забрался на кровать.
Как можно острожнее, притянул ее в объятия.
— Почему ты плачешь? Я бы не ушел, зная, что ты расстроена.
Рэн шмыгнула.
— Я испугалась.
— Чего? — спросил я, убирая прядь волос с ее лица.
— Ты не говоришь о том, что произошло.
Мои брови сошлись вместе.
— Ты исцеляешься. Я не хотел возвращать тебя к плохим воспоминаниям.
Рэн посмотрела на меня, изучая мое лицо.
— Ты постоянно в движении. Готовишь еду. Исправляешь все по дому.
