все равно обшарили меня сверху донизу. Губы растянулись в улыбке, лишенной всякой радости.
— Вивиана, — протянул он мое имя так многозначительно, что тошно стало. — Давно не виделись. Ты…
Я так и не узнала, что именно он собирался сказать — его же нож пролетел через комнату и впился в плечо принца сверкающим жалом.
Риан вскрикнул, ошалело уставился на мгновенно потемневшую от крови ткань.
— А поговорить? — воскликнул он с какой-то детской обидой.
— У меня были хорошие учителя, — сказал Элай. — Не о чем с тобой разговаривать.
* * *
После Драхаса и шести лет дозора драться с братом было даже неловко: все равно что трепать за шкирку беспомощного щенка. Так что Элай быстренько связал его прочным шнурком от штор и огляделся в поисках подходящего кляпа. А в том, что надо заткнуть брату рот, он и не сомневался.
— Узурпатор! Подонок! Убийца! Посмотри, с кем ты связалась, Вивиана, он поднял руку на брата! — ругался Риан.
— Ты что, промахнулся? — спросила Вив с легким разочарованием в голосе, и Риан вытаращил глаза.
— Решил, что он так легко не отделается, — пояснил Элай. — Уж слишком большой за ним должок.
— Ты ничего не докажешь! — вновь завелся Риан. — Ничего! А вот мне есть что тебе предъявить! Ох, как больно! — заныл он. — Лекаря мне! Лекаря принцу! Срочно!
Элай толкнул его, и брат рухнул лицом вниз на кровать.
— Думаешь, стоит его добить? — вздохнул он, проведя пятерней по волосам. — Не хочется марать руки…
— Ты уже замарался, — рыкнул Риан, повернув голову. — Ты привел в столицу наших врагов. Предатель! Не зря отец приказал убить тебя, как щенка, испортившего породу.
Вив взяла тяжелую подушку и накрыла ею голову брата, вынула из его рукава высунувшийся язычок ножа. А потом еще один из кармана. И из-за пояса брюк. Блестящие лезвия сыпались из принца, и казалось, он весь укрыт ножами как чешуей.
— Ты — неприкасаемый! — выпалил Риан, сумев выкрутиться из-под подушки. — Ты — позор семьи! Тупиковая ветвь династии!
Уголки губ Вив насмешливо приподнялись, и она как будто собиралась что-то сказать, но промолчала. Правильно — пусть скажет об этом в более подходящей обстановке.
— Я обвиняю тебя в покушении на убийство, в незаконном захвате власти, в попытке изнасилования моей жены, — перечислил Элай.
— Ты ничего не докажешь, — злобно выплюнул Риан.
Привстав на цыпочки, Вив прошептала на ухо:
— Он ведь прав. С покушения на тебя прошли годы, власть Тириан получил с одобрения совета, а что до меня, так я еще, помнится, осталась виноватой…
— Во дворце никого не волнуют доказательства, — сказал Элай, лишь слегка покривив душой. — Здесь побеждает тот, кто сильнее. И сейчас это я. Мы.
Риан помолчал, подыскивая подходящие слова, но после жалобно спросил:
— А где мама?
Элай понятия не имел, где прячется эта змея, зато нашел на спинке стула небрежно брошенный шелковый шарф, из которого получился отличный кляп.
* * *
Парни были там же, в тронном зале. Туч суетился над обледеневшим телом Инея, вливая ему в приоткрытые губы ядрено-синий настой из маленького пузырька. Цвет напоминал чешую Тау, и Вив как будто вмиг успокоилась: пальцы, стискивающие его руку, расслабились.
— Поможет? — угрюмо бормотал Туч. — Рони, ты уверен? Он вообще дышит?
Рони сидел на полу, прислонившись к колонне, и выглядел так, будто его постирали и выкрутили.
Элай затолкал Тириана на трон и на мгновение ему захотелось надеть на брата корону — ту самую, с отравленными иглами, что валялась на полу как дохлая жаба.
— Что за лекарство? — спросил Элай. — Где вы его достали?
— Посмотри лучше сюда, — предложил Туч, протянув ему карту, исчерканную пометками. — Где крестик — туда не ходи.
Тириан замычал, а Элай окинул взглядом план дворца. Надо же, они не постыдились устроить западню даже в королевской усыпальнице. Может, Сивилла там? Сидит, затаившись, за одной из статуй, готовясь привести в действие очередной поганый механизм.
— И, это… — Туч вздохнул и бросил быстрый взгляд на Рони. — Королевы больше нет.
Тириан замычал громче, попытался сползти с трона и скатился по ступеням на пол. Захрипел и, вытолкнув кляп языком, пригрозил:
— А вот это вам с рук не сойдет…
Он все же не сдержался и, приподняв брата за шкирку, вырубил его одним точным ударом. Вмазал бы чуть посильней — и Тириан никогда бы уже не очнулся. Но Элай научился соизмерять свою силу с тех пор, как получил знак меча.
Он смотрел на распростертое у его ног бесчувственное тело и не узнавал в нем брата. Драконья кровь выявляет истинную суть человека, подсвечивает и сильные стороны, и слабые. Может, после инициации Тириан не изменился, а всего лишь стал самим собой?
— Значит, королева мертва? — переспросил Элай.
— Я убил ее, — прошептал Рони и вскинул на Элая повлажневшие глаза. — Я нацепил личину принца, и она подпустила меня совсем близко. Элай, она говорила ужасные вещи! О том, что убьет и тебя, и Вив, строила планы… И я хотел спасти Инея! Все казалось простым и правильным. А теперь… Что будет теперь⁈
На тронный зал опустилась тень, словно вдруг наступили сумерки или за окнами сгустилась туча. Элай дважды свистнул, и уцелевшие витражи зазвенели дождем.
— Оставайтесь здесь, — приказал он. — Вив, прикрой парней.
— Подожди! — вскинулась она.
Но Элай уже взлетел в зияющую прореху окна — туда, куда заглядывала зубастая морда Дымка.
Сомнения мелькнули — и пропали. Нет, нельзя убивать Тириана. Элай взойдет на престол по праву наследника, а не убийцы.
Но, кажется, Вив в нем слегка разочаровалась.
Он и сам себя ругал — не за то, что оставил брата в живых, а за то, что подверг всех такой опасности. Совесть жрала его изнутри как дракон. Если Иней погибнет, это ляжет еще одним тяжким камнем на его сердце. А Рони… Надо вытащить парня из передряги прямо сейчас. Как он там сказал — под личиной принца?..
Оседлав Дымка и поднявшись выше, Элай подал знак, и его драконье войско выстроилось позади. Он не оглядывался, и так отлично зная, что шеренги кривые, и за ним сейчас сборище степных головорезов, а не армия. Зато они умеют сражаться.
