не могла мне отказать. На них уходило немного заряда артефакта; я боялся, что он не восстановится, но нет — связь только крепла и запас пополнялся со временем. Артефакт будто жил со мной, дышал вместе со мной. Я не хотел его отпускать. Когда всё закончится, оставлю себе. Кто теперь сможет отобрать? Во мне столько силы, столько величия.
После операции я почти сразу перепрыгнул на девятый ранг. Девятый — это очень много, в трущобах тем более. Не верю, что заказчик станет слать сюда мага восьмого или десятого ранга ради какого-то артефакта. Да и зачем ему? А с этим артефактом я и десятку, может быть, возьму. Заставлю его — и он сам себе горло вскроет.
И вот день инструкции настал. Выполнять заказ надо. Конечно, я мог бы прийти к Шмыге и заставить его выдать деньги, но это не по чести. Да и самому интересно. В деревне люди, ещё заработки.
Тем более, мне выдали ампулы. Интересная штука. Уколол — и человек сразу становится мутантом. Прокажённым, как их называют в СВЕТе. В Империи таких ещё терпят, но любят не везде. А в СВЕТе — это законный раб. Обычного человека в рабство брать нельзя, но прокажённого — можно. И заказчики платят, но как я понял за всем стоит церковь. Раньше приходилось везти человека к хирургу, платить за операцию, даже самый мелкий хвостик стоил от ста рублей. А теперь хирург не нужен. Ампула превращает любого в раба. Я колю — они платят. И это бизнес. Новый рынок. Работорговля по правилам СВЕТа.
Но сперва — задание. Убить барона стало ещё интереснее. Смогу ли я взять под контроль первого убийцу Империи? А Василька? Смогу ли его сломать? Вот где азарт.
И тут звонок. Телефон завибрировал, оборвав мысли.
— Алло. Да, Шмыга, слушаю.
— Акела? Барон очнулся.
— Барон очнулся? Инфа точная?
— Сотка. Проверено.
— Отлично. Тогда направляюсь в деревню. Там уже мои ребята готовы.
— Подожди, зачем так рано? Ты сам говорил, что там нет боевых сильных бойцов.
— Говорил. Но лучше занять сейчас и закрепиться, чем потом с горящей жопой выполнять инструкции. И не забывай — у меня заказ от СВЕТа на людей.
— Знаю, — усмехнулся он.
— Так что так. Договорились? Я выезжаю.
— Да, — подтвердил он и завершил звонок.
Я встал из-за стола в кабинете бывшего директора этого склада. Когда-то здесь и правда был склад, но мы его отжали у тех бомжей, что тут жили. Вычистили — и сделали своим. Сам склад никому уже не был нужен. Да и зачем? С приходом телепортации доставка продуктов упростилась, и держать склады в трущобах стало невыгодно.
Раньше это имело смысл: дешевая площадь, дешёвое место, охрана из одного-двух магов пятого–седьмого ранга. Этого хватало, чтобы отпугнуть любого дебила в нашем районе. Но когда нашли новый способ подзаряжать телепорты, продукты начали гнать сразу на крупные склады возле арок. Говорят, что скоро научатся строить порталы сами. Технологии древних, всё-таки.
Я вышел из кабинета. И ещё одну вещь заметил: моя банда меняется. Ребята подцепляют мои мысли, и жажда крови, что раньше была только во мне, теперь появилась и в них.
Вчера они ещё не хотели никого особо мучить, а сегодня я уже видел, как самые спокойные с ухмылкой перерезали глотку шлюхе, которую я привёл под действием артефакта. Я заставил её раздеться прямо перед всей толпой. Пацаны свистели, улюлюкали, она плакала, но я радовался. Она вроде бы согласилась, но глаза её говорили обратное.
Я трахнул её прямо при всех и сказал: «Пользуйтесь, мальчики».
Ребята ринулись. Кто-то толкал, кто-то бил, кто-то хватал за волосы и ржал, кто-то снимал на телефон. Те, кто вчера ещё не помышлял о жестокости, сегодня сами избивали её, мучили и пускали по кругу. Она плакала, хотя формально была «согласна» — я заставил её через артефакт.
Я приказал ей стонать и получать удовольствие, и она начала стонать. Стоны перемешались с рыданиями: тело выгибалось от оргазмов, а глаза всё так же лились слезами. От этого становилось только приятнее, что мы с ребятами на одной волне. Они продолжали, пока им не надоело её плачевное лицо. Один удар — и всё закончилось.
Я смотрел и видел, мне казалось, что артефакт тоже меняет их. Словно аура жестокости тянулась от меня к ним: те, кто вчера не решился бы даже ударить, теперь наслаждались чужой болью. Я проверял, насколько далеко они готовы зайти. И они шли всё дальше.
Когда она уже лежала мёртвой, двое, у кого крышу срывало ещё до этого, даже без всякого артефакта, продолжили свои мерзкие забавы. Я не остановил их. Для меня это было знаком: вот кто настоящие. Те, кто не дрогнул.
И в их глазах я видел ту самую голодную искру, что горела и во мне.
Глаза мои болели, будто что-то давило на мозг. Наверное, они и правда начали портиться. Но регенерация делала своё — постепенно восстанавливала. Теперь в темноте я видел очень неплохо. Не день, конечно, но сумерки. Метров сорок — и человек передо мной различим. Кошку в конце улицы я, может, и не увижу, но идущего человека замечу.
А ещё тепловидение. Полезная вещь. Метров на пятьсот я точно могу определить человека по теплу. Правда, приходится переключаться, и это жрёт силы. Но зато можно понять, кто за стенкой. Чем больше преград, тем хуже картинка, но и через пять–шесть стен я видел, как двое насиловали другую шлюху, которую я привёл позавчера. Ещё жива. Странно. Пойду добью.
И можно выдвигаться в деревню.
***
Мы заехали в деревню. Косой не подвёл — всё вышло так, как он и сказал. Первые шесть машин вкатились в улицу: в них ехала ударная группа — шестые – седьмые ранги Войнов, я был вместе с ними. За нами должны были подтягиваться грузовики, которые выдал СВЕТ. Пять здоровых фур, оформленных на подставные фирмы, будто для перевозки товара. Поместятся не все — и хрен с ним. Не влезут — значит, поедут рейсами или будут давить друг друга в кузовах. Я в это не лез: сорвался вперёд, остальное — их забота.
Аванс — десять тысяч — я сразу пустил в дело: боеприпасы, несколько стволов, рации и одну подержанную легковушку, чтобы в первую волну влезло больше людей. Всё по делу, без лишнего.
Приказ был короткий и понятный каждому: женщин и детей не трогать
