хочу слышать то, что он думает обо мне. Я так устала, что с ног валюсь. Я не готова говорить непонятно о чём, непонятно с кем.
– Твой муженёк, – делает он паузу, а у меня всё снова обрывается внутри. – Этот сукин сын мне немало задолжал, – шипит он, обнажая свои прокуренные жёлтые зубы.
Почему Кевин после себя оставил только череду бед и разочарований для меня? Какого чёрта я до сих пор должна разгребать всё это дерьмо, которое он любезно оставил после себя, решив свести счёты с жизнью? Боже, ну какой нормальный мужчина так поступит, обрекая свою жену и ребенка на страдания?
– Я не в курсе его долгов, – заставляю себя сказать, желая, чтобы он убрался отсюда как можно быстрее. Я пытаюсь казаться смелой, хотя, что скрывать, внутренне я просто умираю от страха перед этим здоровяком. Он настолько огромен, что, кажется, при желании может одним пальцем меня пришибить.
– Это твой муженёк, значит, тебе и платить по счетам, – мерзко ржёт ублюдок.
– Кевин нам ничего не оставил, – чувствую, как ком размером с гигантский шар застревает в моём горле, и я не могу с ним справиться. Я вот-вот разрыдаюсь, но должна держаться. Ради Райли, хотя бы ради неё.
– Неужели? Хочешь сказать, что он вам ничего не оставил? – кажется, он не верит моим словам. – Не лги мне, цыпочка. Я всё равно докопаюсь до правды.
– У нас нет ни гроша, мы практически банкроты…, – мой голос предательски дрожит, как бы я не старалась скрыть свой страх.
– Что ж, – озирается он по сторонам. – Вы и правда небогато живете, – говорит, осмотрев скромное убранство нашего небольшого дома, куда мы с дочерью и мамой переехали после смерти Кевина. Теперь даже обычное, ничем не примечательное жилье, нам не по карману. Мы на самом дне этой жизни. Я себя чувствую такой ничтожной и маленькой в данную секунду.
Ублюдок подходит ко мне ближе, сокращая расстояние между нами до минимума. Я вся сжимаюсь и замираю, пульс барабанит, раздаваясь слишком громким стуком в моих ушах. От этого амбала, возвышающегося надо мной, пахнет табаком и алкоголем.
– Ты настоящая красотка, – берет он рукой прядь моих волос. Я вздрагиваю, боясь посмотреть на него.
– Раз ты не можешь заплатить, может тогда…, – замолкает он на секунду, – мы немного развлечемся? – говорит, как вероятно ему кажется, игривым голосом. Но его слова слишком убийственны для меня, а голос мерзкий и хриплый, у меня мурашки по коже от этих металлически – хриплых звуков.
Я его боюсь, просто безумной боюсь того, что он может со мной сделать. Слёзы катятся по моим щекам от осознания того, что может случиться. Спасибо тебе, Кевин, еще раз за то, что мне приходится пережить. Ты просто козёл!
Он касается моей шеи, обхватывая ее своими шершавыми руками, слёзы ещё сильнее льются из моих глаз, а ком в горле становится огромным снежным шаром, который нарастает и становится уже необъятных размеров.
Он водит своими шершавыми пальцами по моей шее. Меня, кажется, сейчас просто-напросто стошнит от этих отвратительных «ласк».
Слёзы бегут по моим щекам, капая на одежду с подбородка.
– Пожалуйста… не надо, – всхлипываю, надеясь на его благоразумие и на чуточку везения. Я смотрю на него, но он уже пялится на мою грудь, облизываясь словно кот. Он просто мерзок, и его физиономия вызывает только отвращение.
«Боже, пусть он уйдёт!», – молю я Всевышнего, зная, что возненавижу эту жизнь, если вдруг он приведет свои слова в действия. Это просто немыслимо. Что я такого в жизни сделала, что вынуждена пережить все это?
– Пожалуйста, уходите! – молю я его, ещё сильнее всхлипывая, почти задыхаясь от слёз. Громила ничего не отвечает, обходит меня и замирает у меня за спиной. Я обнимаю себя руками, инстинктивно желая защититься, но вряд ли это поможет. Хотя в сию секунду я готова поверить во что угодно, даже в то, что Земля плоская, лишь бы это помогло. Лишь бы это спасло меня от неизбежного.
Я чувствую, как амбал берет мои волосы, спадающие по спине, и отодвигает их в сторону. Он наклоняется, и я ощущаю его отвратительное дыхание у своего уха.
– Тебе повезло, – хрипит он. – Я сегодня добрый.
Я закрываю глаза от облегчения, что Господь услышал мои молитвы.
– Но запомни, милашка, рано или поздно всем приходится платить по счетам, – пауза. – И ты, – делает он акцент, – не исключение. Запомнила? – рявкает он.
Это были последние слова, которые он мне сказал, после чего резкими шагами направился к двери и вышел из моего дома. Я ошеломленная и напуганная стояла, приросшая ногами к полу, и не могла пошевелиться. От безысходности я разрыдалась ещё сильнее, закрыв лицо руками. Мне безумно горько и противно от того, что моя жизнь почти полностью пошла под откос.
Столько проблем навалилось на меня, и я честно не знаю, как со всем этим справляться.
Это какая-то злая шутка судьбы, будто меня проверяют, сколько ещё трудностей я смогу вынести, прежде чем стану жить нормально или вовсе перестану дышать.
Осознав, что они могут вернуться, утерев слёзы, я подбегаю к двери и запираю её на все замки. Я прижимаюсь спиной к двери и облегчённо вздыхаю, понимая, что возможно все мои трудности только впереди.
Должна ли я сдаться или должна продолжить бороться?
Должна ли я после всего случившегося опустить руки или всё же идти с поднятой головой вперед?
Миллион вопросов терзает меня в данный момент, и ничто не помогает мне найти нужный ответ, который, казалось, лежит на поверхности.
Правда ведь всегда более очевидна и ближе к нам, чем может показаться. Только моя правда, моя истина не хотела показывать глаз, мучая меня изо дня в день, давая тем самым понять, что я настолько сильная, насколько сама позволю себе таковой быть.
Глава 33. Она не приходит одна
Николас
Сегодня день не заладился с самого утра, всё идёт не так, как должно, или, по крайней мере, вовсе не по плану.
Во-первых, я почти облажался, поскольку вспомнил, что завтра Рождество, а я не купил подарки для Стеллы и для Райли. Вот такой из меня бедовый кавалер, как оказалось.
В предпраздничной суете было настолько много работы: новые встречи, контракты, открытие новой клиники. Я так забегался, что забыл про себя и самых важных людей.
В данную секунду я судорожно пытался сообразить, как же мне быть с подарками для своих дорогих представительниц прекрасного пола.
В попытках
