делать, — сказал Ларс.
— А ты как думаешь, надо поступить? — спросил приятель.
— Знаешь, Руд, кажется, у меня есть кое-какие мысли, но сначала я слетаю в Ненавию и всё проверю. А ты пока оповести всех о письме.
Руд кивнул и ушел в сторону рынка. Ларс еще раз задумчиво посмотрел на орка.
— Хауг, я передумал. Ты принят.
Они вернулись на корабль, Ларс прошел в каюту, достал чистый лист, чернила, перо и написал кратко:
«Что, хор возьми, у вас тут творится?».
Затем он вложил записку в небольшой кожаный футляр, поймал чайку, прицепил к ней письмо, вошел в сознание птицы и взмыл в небо.
Тут же его подхватили потоки дувших с севера ветров и понесли вдоль побережья. Осталось только раскинуть крылья и отдаться стихии. Под ним рокотало море. Ларс нырнул вниз, почти коснувшись лазурных волн, вдохнул горько — соленый запах моря, а затем снова взмыл вверх. Небо было безоблачным. Вскоре ветер начал слишком сильно относить его в сторону запада, и пришлось потрудиться, чтоб держаться побережья.
К Ненавии он подлетел, когда уже смеркалось. Ларс покружился над портом, увидел несколько знакомых лиц, но всё же этим людям он не полностью не доверял. «Все уже разошлись, кто по домам, а кто по кабакам, — подумал он, — надо найти Вальда". Долетел до его нового дома, заглянул во все окна, но тут совершенно никого не было. Худшие подозрения начинали подтверждаться.
Так, никого у Вальда и не обнаружив, он полетел к Арису.
Окно было открыто, и Ларс приземлился прямо на стол. Казалось, что он физически ощущает беду, которая поселилась в этом доме. В глубоком кресле сидела Мира. Ларсу показалось, что он видит покойника, такая она была худая и бледная. Мира внимательно посмотрела на чайку.
— Ларс? Это ты?
Птица перелетела на подлокотник кресла, показывая футляр. Мира достала письмо и тут же убрала обратно.
— Родос во дворце, в тюрьме, его обвинили в пиратстве. Арестовали, Вальда, Орма, Ури — всех, кто служил моему мужу. Забрали даже семьи многих из них. Выпустили пока только Луция, но его сыновей держат во дворце. Ни в коем случае не возвращайся в Ненавию! Вас всех казнят!
Чайка взмахнула крыльями и издала резкий крик. Ларс просто не мог поверить в то, что говорила Мира. Ему очень хотелось задать ей множество вопросов, но, увы. Это было невозможно. Ларс вдруг почувствовал, что больше не в силах находиться в теле птицы, всё же расстояние было очень значительным. Он вылетел в окно и отпустил чайку.
Ларс обнаружил себя сидящим на палубе. На его коленях нервно поскуливал хорек.
— Ну что? Ты узнал что-нибудь? — услышал он голос Руда.
— Да, подтвердилось худшее! Эраламская тварь арестовала Ариса и обвинила его в пиратстве!
Руд слушал Ларса, и глаза его становились всё круглее.
— Значит, Медею ты тоже не видел?
Ларс покачал головой.
— Что же нам делать?
— Надо плыть туда, вытащить их всех и уйти из Ненавии.
Следующим утром все моряки собрались на палубе «Хитрого жука». Погода была солнечная и совершенно безветренная.
Рядом с Ларсом стоял Гелий и держал в руках письмо, которое накануне принесла чайка.
— Я прочту это еще раз, — сказал он, махнув свитком, — для тех, кто вчера перебрал настойки.
Когда Гелий закончил, моряки зашумели.
— Ну, так что? Кто-то хочет высказать свои соображения по поводу любезного предложения наместника?
Толпа моряков разразилась ругательствами и всевозможными проклятьями.
— Предлагаю говорить по одному, — неожиданно громко произнес Ларс.
Стало заметно тише. Все посмотрели на него.
— А чего тут говорить-то? Мне вот сказать нечего, кроме того, что не верю я этому эраламскому хору, — произнес один из моряков.
— Да он задушил налогами весь город, а теперь хочет забрать наши корабли. Не даст он ассуринцам жизни, — крикнул другой.
— Ну, а куда нам деваться? — пожал плечами третий.
Снова начали говорить все разом.
— Тихо! — произнес Ларс, — Я тоже хотел рассказать кое-что интересное, то, что вы еще не знаете. Вчера я летал в Ненавию.
Все замолчали и снова уставились на Ларса.
— Арис, Делиан, Ури, Орм — все арестованы. Я даже не нашел дома жену Вальда. Зато сумел поговорить с Мирой Арис. Она сказала, что главнокомандующего арестовали и обвинили в пиратстве, так же, как и всех, кто на него работал. Забрали не только моряков, но и их семьи. Так что эльфа просто заставили написать это письмо. Но Делиан не предатель. Последней фразой он говорит, что в Ненавии меня ждет мать. Так вот, мою мать пять лет назад убил наместник. И он об этом знает. Надеюсь, всем понятно — зачем нас ждут в Ненавии? Эраламец отбирает у нас всё, убивает наших женщин. Даже если бы его предложение было правдой — я не собираюсь ему служить никогда. Я вернусь в город только за тем, чтоб спасти Ариса, Делиана и других ассуринцев, которые попали в лапы этого демона. Те, кто хочет — могут возвращаться. Я готов пожертвовать одним кораблем.
Люди молчали. Они вдруг полностью осознали то, что понимали уже давно, но не хотели принять. То, что сейчас так смело произнес этот мальчишка.
— Ларс, ты что предлагаешь? Напасть на город? — тихо спросил Гелий.
— Нет. Я собираюсь тайно проникнуть в тюрьму, освободить всех, кого там держат, захватить несколько кораблей и уплыть к острову Шварах.
— Но как ты попадешь в Ненавию?
— Мы сделаем вид, что согласны на предложение Мугнуса, только не можем пригнать сразу все корабли, так как у нас не хватает народу. Мы покажем им, что в море вышло два корабля, «Хитрый жук» и «Разящая оса». Они пойдут очень медленно. Я же с небольшой командой пойду на «Бешеном комаре» и скорою нас иллюзией. Мы пойдем под всеми парусами, на борту у нас будет новый стихийник. — Ларс махнул головой в сторону Хауга, стоящего на палубе, чуть в отдалении от матросов, — подойдем в южную бухту, пришвартуемся там. А дальше я с десятком людей проберусь через скалы в город и постараюсь вывезти всех, кого смогу спасти. Ну и корабли Ариса прихвачу вдобавок. Ваша же задача плыть как можно медленнее.
— Но ведь они погонятся за нами, Ларс.
— Так с нами будут эльф и Арис! У них останется только Коракс да парочка юнцов из столицы. Всё. Я закончил. Если есть желающие вернуться в Ненавию, я готов отдать вам корабль. Возвращайтесь.
Ларс замолчал, выдохнул и отошел в сторону, оставив моряков обсудить его слова. Всё время, пока он говорил, ему невероятно хотелось использовать массовое внушение.
