— Я ехал по дорогам, где никого не встретишь.
— Да? Так знай, что таких дорог больше нет. Со вчерашнего вечера во всем Техасе не осталось ни одной тропки, где бы не сидели в засаде очень-очень злые парни.
Болтун длинно и витиевато выругался по-испански. Капитан Орлов заметил, что бандиты говорили между собой на английском, вставляя ругательства, какие были в ходу у мексиканцев. Между прочим, по речи самого Джерико невозможно было определить, откуда он родом. С Орловым он говорил не так, как со своими приспешниками. А к трактирщику обратился вообще как истинный мексиканец. Да и внешность главаря тоже не давала никаких зацепок. Он был смуглым, почти коричневым, но так мог выглядеть и любой горожанин, если проживет пару лет под солнцем и ветром Техаса. Черты лица были типичны, скорее, для англосакса, но длинные усы и темные глаза делали Джерико похожим на креола. «Он со всеми — свой, — думал Орлов, направляя аппалузу все выше по лесистому склону. — И каждый охотно подчиняется ему, потому что он свой. Прирожденный вожак. Американская армия много потеряла из-за того, что Джерико не подался в военные. Какой бы вышел командир! Заботливый и беспощадный, расчетливый и непредсказуемый. Впрочем, он и на своем месте немалого добился. Бандиты долго не живут, а Джерико пережил многих. И, похоже, вполне доволен своей судьбой».
— Да, со вчерашнего вечера я бы ни одно место уже не назвал надежным, — продолжал ворчать Болтун.
— А что стряслось-то? — равнодушно поинтересовался Орлов.
— Ты что, с Луны свалился? Джерико грабанул банк в Эль-Пасо! Тут такого еще не было! Сейчас начнется черт знает что! Банкиры страсть как не любят, когда их денежки среди бела дня уплывают прямо из банка!
— Эль-Пасо далеко, — сказал Орлов. — Сюда никто не сунется.
— Все равно. — Болтун настороженно озирался. — Парни, договоримся так. Если что, рассыпаемся в разные стороны. И по одному уходим в Кальенте.
— Не собираюсь никуда рассыпаться, — насмешливо ответил капитан Орлов. — Я чист перед законом. А по тому, кто удирает, даже самый мирный фермер захочет пальнуть.
— Сразу видно, что ты впервые в наших краях. Вот напорешься на рейнджеров, узнаешь, какие тут законы. Да только поздно будет. Они ведь сначала стреляют, потом осматривают труп, а потом говорят, мол, в списках преступников не значится. И все дела. А кто попадет к ним в лапы живым, тоже особо не возрадуется. Навесят на него всех пропавших кур, не говоря уж о лошадях. А если будешь спорить, так пару убийств добавят. Меня самого на год засадили, хотя я ни в чем таком виноват не был. И всего-то нашли у меня в телеге несколько бутылок пива, припрятанных в бочке со льдом!
— Пиво? — удивился Орлов. — Ну и что? Разве в Техасе сухой закон?
— Нет. Но я-то ехал в Канзас, а там с этим делом — беда. Ну, а молодчики, видать, следили за мной. И как только я пересек границу, они — хоп! И сразу — бочку открывать, а там — две дюжины бутылок… — Болтун покачал головой и сплюнул от досады. — До сих пор обидно. Хотел наварить десятку, а получил срок.
Неожиданно Молчун проскрипел:
— Ты с ними посчитался.
— Ну да, как только вышел под залог. Собрал ребят и подстерег подонков на том же месте, под мостом. А только все равно обидно. Пат, ну сам подумай …
— Ты с ними посчитался, — повторил Молчун. — Значит, и болтать больше не о чем. Заткнись и смотри по сторонам.
Болтун обиженно отвернулся. Но не прошло и трех минут, как он снова заговорил:
— Вроде, лошади впереди стоят.
Молчун, ехавший впереди, остановился.
— Ну да, точно, — зашептал Болтун, принюхиваясь. — Стоят кони, вон там, впереди. За деревьями не видно.
— Они в овражке, — сказал капитан Орлов. — Это мои лошади.
На самом деле лошади были не его, а Пабло Гомеса. Капитан оставил их в укромном месте, и сейчас порадовался тому, что это укрытие оказалось достаточно удаленным от Кальенте. Утром ему казалось, что лошадей можно было бы подвести и поближе, но этот овражек отлично подходил для стоянки — глубокий и густо укрытый кустарником, такие места в горном лесу не часто встретишь.
— Стоять, — едва слышно приказал Молчун, достав револьвер. — Я проверю.
Он бесшумно соскользнул на землю и направился к овражку. Ни одна веточка не хрустнула под его сапогами, будто он скользил над землей, как бесплотный дух.
Капитан Орлов чуть подал лошадь вперед. Болтун зашипел на него:
— Не дергайся! Сказано тебе — стоять!
Бандит потянулся вперед и схватил его аппалузу под уздцы. Орлов не ожидал, что все получится именно так. Но вышло даже лучше, чем он рассчитывал: Болтун наклонился к нему, подставляя открытый левый бок. Капитан вытянул нож, спрятанный за голенищем. Удар пришелся как раз между ребрами. Левой рукой он схватил Болтуна за ворот и притянул к себе, тут же еще раз вонзил клинок, и сжал горло, чтобы умирающий не смог закричать.
Болтун захрипел и обмяк, и капитан удерживал его в седле до тех пор, пока тот не затих.
— Здесь чисто! — послышался из-за кустов голос Молчуна. — Только что-то я не вижу никаких ящиков.
— Я не такой простак, чтобы оставлять на виду ценный груз, — сказал Орлов, осторожно стягивая тело Болтуна книзу.
Лошадь вдруг шарахнулась в сторону, и убитый свалился наземь. Его нога застряла в стремени, и тело пробороздило в жухлой листве черный след.
— Стой там! — недовольно крикнул Молчун. — Сам найду. Джимми, присматривай за ним!
Счет шел на секунды. Капитан спрыгнул на землю и хлопнул кобылу по крупу. Аппалуза затрусила к овражку, а Орлов забежал в сторону, чтобы подкрасться к Молчуну с тыла.
— Эй, стоять! Джимми?
Сквозь ветки капитан видел бандита, стоящего между лошадьми. Тот, видно, почуял неладное: пригнулся и замер. В лесном бою часто побеждает тот, кто сможет дольше выдержать пытку неподвижностью. Надо застыть, сливаясь с деревьями, и ждать, пока противник не выдаст себя движением. Молчун прятался за лошадьми. На виду была только его шляпа, но и этого оказалось достаточно. Орлов припал к земле, и, разглядев под брюхом лошади ноги Молчуна, выстрелил в колено. А когда тот оказался на земле — в голову. Кличка, которую присвоил бандиту Орлов, оказалась весьма точной — Молчун даже не вскрикнул от боли, и умер, не издав ни звука.
«Как же мне повезло с этим овражком», — радовался капитан, забрасывая тела хворостом. Он завел сюда еще двух лошадей, и подумал, что теперь они с ротмистром могут добраться до Нового Орлеана, даже на садясь на поезд. Подумаешь, тысяча миль верхом. Со сменными лошадьми они проделают этот путь за неделю, а то и быстрее.
