14.10
А вот в деревне встретили поярче. Сначала собака зашлась таким лаем, что аж захлебнулась, потом бабка какая-то круги стала выводить в воздухе. Я остановилась понаблюдать за её манипуляциями: два круга в воздухе, потом целует пальцы, сжатые в щепотку, потом касается ими лба, и так несколько раз. Надеюсь, это я её так восхитила.
У одного из домов, опустив голову, жалась та самая девушка с поля. Над ней — на крыльце, словно коршун — возвышалась толстоватая тётка в цветастом переднике. Она крутила в руке тряпку, явно примеряясь к удару, и орала на героиню любовных похождений благим матом. Тут я тоже остановилась понаблюдать — столько эпитетов новых, невероятно!
Переводя на общечеловеческий, тётка предъявляла следующее:
— Опять гуляла, проказница! По полям, по лугам, цветочки на все места собирала! А свой-то цветочек уже отдала и не раз, вся деревня этот цветочек обсуждает. Позор на наш прекрасный дом. Гуляка избалованная, позорница, ладно бы свадебный букет собрала, так нет, всё диких жеребчиков объезжаешь.
Конечно, никаких цветов и жеребцов в речи не фигурировало, но я человек творческий отчасти, так что…
И тут орливая тётка заметила нас, а точнее — моего витязя. Мой он, конечно, временно, и в целом он миссию свою выполнил, так что мне бы валить, но посмотреть хочется.
Дамочка вся покраснела, став ярче своего фартука, слетела с крыльца покруче всякой фурии и, подпрыгнув, попыталась вцепиться витязю в волосы. Тот, даром, что бугай такой, увернулся запросто и побежал. Дама — за ним. Полевая наездница — следом.
— Надо же, — фыркнула. — Страсти-то какие! Белкам бы понравилось.
— А вы белок видели? — я вздрогнула, обернувшись. Позади меня стояла девушка — невысокая, курносая, с огромными голубыми глазами и шикарной русой косой. — И как они? Меня из деревни не выпускают, а они сюда не захаживают…
— Да живут, поживают, полагаю, как и всегда, — протянула, рассматривая девушку. Не та ли это дочь кузнеца? Если та, то я очень даже понимаю беднягу-Волка — как есть муза, чистое и искреннее создание.
— А вы из лесу пришли, да? — она грустно вздохнула. — Вы бы обратно шли, пока не поздно. Степановна, может, и убежала за Витькой, а вас точно заметила, так что уже и деревню собирает наверняка.
— Так пару минут же прошло, — надо же, витязь Витя.
— Целых, — покивала девушка.
— Ну, волков бояться — в лес не ходить, — изрекла глубокомысленно. — Кстати, о волках. Проводи-ка к вашему пленному.
— К Волку? — огромные голубые глаза посмотрели на меня с ужасом и надеждой.
— Ну, если у вас и другие пленные водятся…
— Водятся, — и снова грустный вздох.
— Что ж за место-то такое? — процедила сквозь зубы, оборачиваясь в сторону недавно убежавших. — Пока к Волку веди. Слышала, он у вас на площади, на потеху всем.
— Там, горемычный, — она кивнула.
— Значит, и народ сразу подтянется. Будем угрозы угрожать, — сказала уверенно и сжала в руках телефон. Если не выгорит дело, буду выкручиваться. А если выгорит… Как минимум гусей и Волка я точно заберу.
Так-с, соберись Морена. Как Вита учила — осанка, кривая улыбка и во взгляд наглости побольше. Настолько побольше, чтоб все опешили.
Согласно учениям Виты, чем увереннее ты, тем менее уверены те, кто тебя окружает. А она знаток, когда дело касается диверсий, она такими методами в подпольный клуб ввалилась со мной на привязи, а пускали туда, между прочим, только по приглашениям со специальным кодом…
Не думаю, что деревенские покруче элитных секьюрити, правда ведь?
Деревня выглядела как… деревня. Лощёная правда, домики все разные, но чистенькие, аккуратные, выкрашены ярко. Дороги чистые, разве что к самым заборам, под кусты, сметены пожухлые листья и опавшие цветы. Курицы слоняются, внаглую путаясь под ногами, коровы то там, то здесь, а вот отходов их жизнедеятельности не видать.
— Где здесь главный? — вышла на площадь, увидела Волка в клетке, заняла стратегическую позицию — повыше, на небольшом холмике рядом с доской объявлений. — Ну?
Местных мы за собой потянули ещё когда шли, а теперь так вообще народу собралось, словно я здесь деньги раздаю. Ну что же, больше зрителей — сильнее влияние.
Заметила, как в первые ряды выбилась всё та же Степановна, видимо, местная активистка — самая ярая и агрессивная. На неё-то я и нацелилась, чтобы исполнить свой коварный план. Судя по красноте кожи, тётка неуравновешенная, с тягой к ярким демонстрациям.
— Я жду того, кто ответит передо мной за всё содеянное! — выкрикнула ещё громче. Подул лёгкий ветерок, поднимая мои волосы, что добавило антуража. Впрочем, многих больше интересовали мои джинсовые бермуды и всё то, что ими не прикрыто. Хорошо хоть приличная длина, а то кто этих местных знает…
Прода завтра))
