15.10
— Пропустите! Пропустите! — через толпу попытались пробиться. Вроде даже получилось: в первые ряды вышел стройный дядечка лет сорока, брюнет, но с проседью в усах и бороде. Видимо, это староста.
— Так это ты мой лес кошмаришь, зверьё моё мучаешь? — воскликнула, да так, что сама подумала — переигрываю. А деревенским нормально, они вдруг зашептались, и сквозь этот шёпот я отчётливо расслышала: «Яга!» — Вас пустили сюда из милосердия, а вы кусаете руку хозяина?! — о как загнула. — Я требую выпустить пленных!
Шёпот перерос в крики, из напуганный — в пугающие. Местные вдруг начали бросаться угрозами, среди которых я отчётливо услышала костёр. Мать моя…
Толпа разом качнулась в мою сторону, но я с криком подняла вверх телефон.
— Стоять! Стоять, или я отберу все ваши души, и вы станете рабами моего частокола! — перекрикивая толпу, по площади раздался визг тысячи горящих душ. Именно так называлась аудио-дорожка, которую мы с Витой скачали для одного забавного видоса. — Слышите? Вы слышите это? Вас ждёт та же участь!
Толпа затихла, отступила, освобождая мне больше пространства.
— Молчать! — приказала и выключила запись. «Подчинённые мне души» тут же умолкли. — А вы! Отпустите пленную нечисть. Или худо будет!
Толпа засуетилась, я увидела, как стройный дядечка рвётся обратно с первого ряда, видимо, желая поскорее исполнить приказание.
— Это всё фокусы! Лживые мороки! Мы и тебя пленим, тёмное отродье! — завизжала Степановна и бросилась на меня, но я тут же её сфотографировала — со вспышкой, ослепив.
— Смотри, тупая ты смертная! — снизить, что ли, градус пафосности? Хотя не стоит, так веселее! — Смотри! — я повернула к ней телефон, в котором крупным планом отображалось её красное лицо. — Я уже украла твою душу!
Кто-то истошно завизжал.
— Чувствуешь жар в своём теле? — продолжила. — Я вижу, как он поднимается к лицу, ушам. А по затылку мурашки бегают? Это душа тебя покидает, в мой коробок утекает. Сердце чаще забилось? Борется, да что оно против силы моей?! — я пихнула тётку в грудь, и та вдруг упала без чувств. Вау! На такие спецэффекты я и рассчитывать не смела! — Видите? Вас всех ждёт её участь! — я затрясла телефоном. — И я не спущу вам и затоптанного в моём лесу цветка! Я нашлю на вас всю нечисть, и тогда от вас и костей не останется!
Паника так зарядила воздух, что, казалось, он стал густым. Без чувств свалилось ещё несколько человек, а я лишь выше подняла свой «коробок».
— Их души у меня! И я не отпущу их, пока вы не выполните все мои приказания!
— Что? Что мы можем сделать для вас? О, великая! О, добрейшая! — стройный усатый дядька открыл клетку Волка и кинулся обратно в толпу, чтобы упасть мне в ноги. — Вы все! На колени! Умоляйте о милости! Умоляйте!
— О, добрейша-ая-а! — завыли люди. — О, спасительниц-ца-а-а! Не губи-и дурако-ов!
Отступила на шаг. И ещё на два. Такого фурора я не ожидала, и всё же… Надо ковать железо, пока горячо.
— Эта деревня — мои владения! Эти земли — мои владения! И моя нечисть жила здесь до вас, до ваших предков и тех, что были пред ними! Уважайте мой лес, зверей и нечистых, берегите озёра и поля! И среди вашего племени могут родиться ведьмы, растите их в любви и заботе, в их силе нет для вас зла! — как быстро я скинула образ злой ведьмы, променяв его на образ проповедника… — Если нападёт на вас сила нечистая — защищайтесь, но тех, что разумом обладают — не троньте. Очистите озеро, что на вашей границе, просите прощения у Водяного, не троньте зверей, что приходят к вам, и испрашивайте у Лешего разрешения на охоту. Живите в мире с волкодлаками и русалками, и не препятствуйте дружбе ваших детей с ними, — я посмотрела на дочку кузнеца и подмигнула ей. Она вздрогнула, неустанно теребя косу, и бросила взгляд в сторону Волка. Тот так и стоял на задних лапах в клетке, от шока не сделав и шага.
Вот это я молодец!
— Вам ясны мои повеления?!
— Ясны, госпожа, ясны, родительница! — староста ударил головой о землю. О, местным патетичность тоже не чужда, сработаемся!
— Встаньте! Те, чьи души я забрала, вскоре очнутся, — раздался возмущённый гул. — Или вы не верите мне?!
— Верим, дарительница, верим! — запричитали люди.
— Похлопайте их по щекам три раза, дайте вдохнуть крепкого настоя и облейте колодезной водой — так души найдут обратный путь, — решила сжалиться. Нет, всё-таки я, кажется, гений. — А ты, — указала на старосту. — Отпусти моих гусей-лебедей! Накорми их и напои, и пусть они домой возвращаются.
— Всё сделаем, госпожа!
— Есть ещё кто среди пленных? — я глянула на дочь кузнеца. — Как тебя зовут?
— Катенька, — она стыдливо потупилась. — И… Полозов повелите отпустить, госпожа ведьма.
— Полозов? — вернула своё внимание старосте. — А они-то вам чем не угодили?
— Так знак плохой, ежели полоз у дома появится…
— Вы бы лучше образовывались, чем в бредни всякие верить! Полозов отпустить, ясно? И Катеньку, — тут я не выдержала, и хмыкнула, — не запирать! У девушки сердце чистое и искреннее, не её бы добро, сожгла бы вас всех без суда. Понятно? А ты, Катенька, если и ходишь в лес, то не одна старайся. Нечисть всякая бывает, а к вечеру из оврагов что только не появляется. И ты, — снова обратилась к старосте, — детям накажи, чтобы по ночам из деревни не ходили, если только со старшими. И сами по ночам не бродите, вообще далеко не заходите, лес на вас обиду держит, кто знает, если границы вновь пересечёте…
— Все поняли, госпожа ведьма, поняли!
— Ты чего сидишь? Иди гусей освобождай!
— И полозов, — шепнула Катенька.
— И полозов! — добавила.
Староста подскочил и умчался, с ним стал расходиться и оставшийся народ, а я вдруг ощутила, как меня трясёт.
Вот это приключеньице…
Завтра выходной)) Спасибо за звёздочки!
