class="p1">В Нидерландах ненависть к испанцам быстро нарастала. Страну охватило восстание, лишь усиливавшееся от тех жестоких мер, что принимал королевский наместник Фернандо Альварес де Толедо-и-Пиментель, он же — третий герцог Альба. При нем 5 июня 1568 года на большой рыночной площади (Гран-Плас. —
А. В.) в Брюсселе были казнены граф Ламораль Эгмонт и Филипп де Монморанси, граф Горн. Подобная участь грозила тогда многим тысячам жителей Нидерландов. Но эти расправы не угасили пламя восстания. Герцог Альба сделался едва ли не так же ненавистен всем, как пять веков спустя — Гитлер.
Ненависть к испанцам в Нидерландах стала непреходящей после того, как в 1576 году испанские солдаты — среди них, впрочем, было много наемников, — озверев от невыплаты жалованья, ворвались в город Антверпен и разорили его. Этот богатый город был на три дня отдан им на разграбление. Солдаты вымогали деньги у горожан, ну а дома тех, кто отказывался платить, сжигали.
До нападения испанцев в Антверпене проживало от 80 до 125 тысяч человек. За три дня бесчинств погибла десятая часть горожан — от 8 до 10 тысяч человек. Примерно третья часть всех домов сгорела в грандиозном пожаре, охватившем Антверпен.
Вскоре — стараниями Вильгельма Оранского и других противников испанского владычества — известие о грабежах в Антверпене разнеслось по всей Европе. Картина угроз и вымогательств легко превратилась в зрелище всеобщей резни, устроенной испанскими не мародерами, а убийцами.
Всюду в Нидерландах заговорили тогда о «spaanse furie», «испанской фурии», истребляющей людей. Первопричиной всех зол называли короля-католика, это сатанинское отродье, низвергнутое на землю. И хотя не все «flamencos» («нидерландцы», как называли их в Испании) разделяли эти жестокие взгляды, и хотя жители южных провинций страны впоследствии примирились с испанским королем, пропаганда сработала. Все испанцы разом теперь были словно бы заклеймены.
Смутные слухи, долетавшие из Нового Света, лишь усиливали страхи. В 1580 году была издана «Апология» Вильгельма Оранского, в которой он утверждал, что испанцы задумали истребить весь нидерландский народ подобно тому, как ранее сделали это с индейцами.
«Ко всей Германии»
Говорилось все это не случайно. В XVI веке Испания стала крупнейшей европейской державой и решительно взялась восстанавливать церковный порядок, порушенный реформаторами — Мартином Лютером и его последователями. Ее заклятыми врагами сразу стали те страны и области Европы, где утвердилось протестантство, — прежде всего Англия и Нидерланды. Из английских, нидерландских, немецких памфлетов, из сатирических небылиц об испанских властях и рождалась «черная легенда». Она стала важным оружием в религиозных войнах XVI–XVII веков.
Протестантские реформаторы не жалели черных красок, чтобы обвинить во всех грехах католиков-испанцев, отмечает Филипп Пауэлл в «Древе ненависти». Для Мартина Лютера, Ульриха фон Гуттена и других вождей протестантов испанцы и итальянцы, упрямо державшиеся католической веры и раболепно почитавшие папу римского, были — в отличие от немцев — людьми второго сорта, «низшей расы». Так «испанофобия» охватила и Германию.
В тех немецких княжествах, где в первой половине XVI века утвердилось протестантство, еще до появления книги де лас Касаса распространялись сатирические листки — картинки, высмеивавшие все испанское, ведь Испания была оплотом католичества, так ненавидимого теми, кто реформировал христианскую веру.
Во второй половине XVI века антииспанские настроения, подогреваемые сочинениями де лас Касаса, охватили уже всю Германию. Многие протестанты в то время жили в ожидании скорой войны с Испанией, и участь индейцев, истребляемых проклятыми католиками, казалось, скоро станет и их участью. Католики, думалось многим тогда, не пощадят никого из тех, коих считают еретиками. Протестантские правители и проповедники призывали всех объединиться на битву с Испанией, и в этой грядущей «войне конца времен», верилось им, все средства будут хороши. Ложь, клевета и агрессивная нетерпимость к испанцам были для них лишь способом сплочения масс в ожидании предстоящих сражений. «Изобразите своего противника дьяволом, и тогда никто не останется в стороне от грядущей войны» — такова была политическая задача эпохи.
Позднее была названа и плата за страх перед Испанией. Автор опубликованного в 1620 году в Германии памфлета «An gantz Teutschlandt, von Deß Spanniers Tyranney» («Ко всей Германии, о тирании испанцев»), пересказав некоторые самые мрачные страницы сочинения де лас Касаса, сообщал, что испанцы истребили в Америке от 15 до 20 миллионов индейцев. Эта цифра легко была взята всеми на веру. Ожидалось, что так же жестоко испанцы поведут себя и в Германии, если вторгнутся сюда.
В борьбе за английскую корону
Еще одним центром рождения антииспанских легенд стала Англия. В начале XVI века благодаря матримониальной политике королевские дома Англии и Испании оказались тесно связаны друг с другом. Английский король Генрих VIII женился на Екатерине (Каталине), дочери Фердинанда II Арагонского и Изабеллы I Кастильской. Это был брак по расчету.
В первой трети XVI века у Англии и Испании имелся общий враг — Франция. Французский монарх пытался помешать испанцам расширить свои владения в Италии, а у англичан хотел отнять их последний оплот в континентальной Европе — крепость Кале.
Однако этот политически выверенный брак породил лишь новую опасность для английской короны. Ветреный король Генрих отрекся от жены, а заодно и дочери — Марии, исключив ее из числа претендентов на престол. Развод соединился с церковным расколом (в середине 1530-х годов английская церковь вышла из подчинения Риму), а религиозная обособленность — с презрением и ненавистью к католикам-испанцам.
И все-таки в 1553 году, после смерти короля Эдуарда VI, Марии удалось на несколько лет взойти на английский престол. Англией стала править королева-католичка, к тому же вышедшая в 1554 году замуж за испанского принца Филиппа, ставшего впоследствии королем Испании Филиппом II (брак их, впрочем, был бездетным).
Правление королевы Марии I (Марии Кровавой) выдалось, как гласит ее прозвище, жестоким. Немало сторонников англиканской церкви было казнено в годы ее недолгого царствования. Погиб и Томас Кранмер, архиепископ Кентерберийский. Впоследствии все эти трагедии англичане приписывали коварству «кровожадного Филиппа», хотя он вообще не вмешивался в дела жены и даже жил не в Англии, а в Нидерландах.
Однако подобные объяснения — удел историков. В народе же за годы правления Марии Кровавой разгорелась уже неугасимая ненависть и к ней самой, и к Филиппу, и вообще к испанцам, их спеси и богатству, отмечает Фридрих Эдельмайер (F. Edelmayer. «Philipp II…», 2009). Католическую Испанию отныне считали причиной всех бед, что творились в Англии.
Эта ненависть лишь укрепила «черную легенду». Особый вклад в ее распространение внесли два протестанта: англичанин Джон Фокс (1516/1517–1587), автор «Книги мучеников Фокса» (впервые она была издана в 1554 году в Страсбурге, когда Фокс
