гуще, и он, насколько мог, расслабил мышцы. «Они живы,» — думал он, когда взгляд снова останавливался на шраме на щеке Джой. «И я успел очень вовремя. Теперь они благодарны. Лежи, ремонтник, не смущай их…»
— Вы спасли меня тогда, мистер Джед, — тихо сказала Джой, склонившись к его уху; её ладонь мягко скользила по его груди, огибая соски. — И меня, и бедняжку Ньюзу. Этот слизняк управлял нами, это…
Её передёрнуло.
— Миссис Монсон говорит, что воспоминания уйдут, — прошептала она; её рука, замершая на груди сармата, едва заметно дрожала. — Не будут так волновать. Эта мерзость из космоса… Мы ведь ничего ей не сделали. Мы её так приняли…
— Космос большой, мисс Флоренс, — сказал Кенен, и Гедимин удивлённо мигнул — ему казалось, что шум воды должен заглушить слова. — И чего только там нет. Слизняк получил по заслугам, и даже у шерифа нет претензий ни к Джеду, ни к вам.
Джой покраснела.
— Претензий⁈ Он должен был наградить вас! Мистер Джед сделал за него работу и ничего не получил. Нам даже запретили рассказывать, как всё на самом деле было. Но весь «Сю» знает.
Она провела пальцем по скуле сармата и прошептала ему на ухо:
— Мы хотим наградить вас, мистер Джед. Мы все. Особенно я и Мишти. Мы даём вам приват. Я, она или обе вместе. Никаких денег, мистер Джед. Вы уже за всё заплатили.
Гедимин изумлённо мигнул, повернул голову к самке, — её глаза блестели сквозь белую полумаску. Кенен приподнялся на локте, разворачиваясь к сармату.
— Не вздумай отказываться, идиот! — он говорил по-сарматски, не заботясь о том, что его слышат две «макаки». — Со мной они не стали и за деньги, а тебе предлагают за так!
— Sa hasukemu, — отозвался Гедимин и услышал возмущённое бульканье. Не обратив внимания на Кенена — всё равно тот не дотянулся бы до него из дальней ванны — он перевёл взгляд на Джой.
— Мне не надо. А вот Кенен рвётся.
Самка усмехнулась.
— Это он сказал вам отказаться, да?
Кенен возмущённо фыркнул.
— Я сказал ему согласиться! Ну что за идиот на мою голову⁈ — он снова рухнул на дно ванны, выплеснув половину воды на пол. Гедимин недовольно сощурился.
— Ты знаешь, где достать неисправный дрон? — спросил он у Джой. — А лучше — несколько.
Кенен тяжело вздохнул. Джой оглянулась на Мишти.
— Мы купим вам десяток дронов, мистер Джед, — сказала она и недоверчиво усмехнулась. — Правда не надо?
— Нечем, — напомнил Гедимин, пошевелив хрящевой трубкой. Он успел к ней привыкнуть — выделительная система за два года ему ни разу не понадобилась, а под одеждой новый орган не мешался. Самки, увидев шевеление, прыснули от смеха.
— Это совсем не важно, мистер Джед, — сказала Джой и снова хихикнула. — Вам отрезали только ма-аленькую часть. Она не нужна, чтобы сделать вам приятно. Подумайте ещё раз. Может, не сегодня, — когда-нибудь, когда вы будете в настроении?
«Любопытная самка,» — Гедимин наконец разгадал её взгляд и еле сдержал ухмылку. «Эксперименты по биологии, уран и торий… Тогда чем не подходит Кенен? Он тоже сармат, и он не калека.»
— И пульты управления, — сказал он вслух. — Даже сломанные. Даже от других дронов. Или не от дронов. Сломанные должны быть дешевле… а свалка тут есть?
Джой, содрогаясь от смеха, прижала сложенные вместе пальцы к его губам.
— Нет, мистер Джед. Но мы найдём, чем вам помочь. Мистер Маккензи, да хватит уже плескаться!..
…Кенен терпел долго — пока они, отдыхая после горячего купания, пили чай в вестибюле и угощались пряниками и фруктами (Гедимин хотел отказаться, но ему было неловко), и пока они ехали обратно на базу. Уже войдя в шлюз бывшего корабля, он развернулся и хлопнул Гедимина по респиратору. Сармат растерянно замигал, соображая, удар это или нет, — полноценный удар повредил бы Кенену руку, а хлопок по респиратору никак не подействовал на самого Гедимина.
— Идиот! — выдохнул Маккензи, глядя сармату в глаза. — Тебе что, реактор все мозги выжег⁈ На ровном месте, бесплатно, сразу две самки…
— Да на кой мне мартышечьи самки⁈ — взорвался Гедимин. — Были бы нужны — нашёл бы ещё в Ураниуме! А дроны пригодятся на гонках. Я же не могу их купить — законы да Косты…
— Вот бы новый да Коста запретил тупых сарматов, — тяжело вздохнул Кенен. — Сгинь с моих глаз, Джед. Вот что самки в тебе находят⁈
…В реакторном отсеке кто-то был — люк был прикрыт не так, как это обычно делал Гедимин. Сармат, насторожившись, вошёл в шлюзовую камеру — и тут же, натянув поперёк выхода защитное поле для удержания воздуха, рывком открыл внутренний люк. Обернувшийся к нему Иджес растерянно мигнул.
— Атомщик? А как я не заметил?
Облегчённо вздохнув, Гедимин вошёл в отсек и закрыл обе створки.
— Что ты тут делаешь? — спросил он, глядя на Иджеса, устроившегося в кресле оператора. В отсеке ничего не изменилось — сармат ни к чему не прикоснулся, хотя сидел тут не менее четверти часа.
— Зашёл, пока тебя не было, — Иджес заметно смутился. — Думал, смогу войти туда…
Он кивнул на закрытый люк активной зоны. Гедимин мигнул.
— Зачем⁈
— Хочу понять, что в этом такого, — механик неопределённо шевельнул плечом. — Такого, что тебя отсюда на лебёдке не вытащишь. Никак не доходит. Думал, тут будет понятнее.
— Иджес, ты же сам механик, — тихо сказал Гедимин, растерянно глядя на сармата. — Механик и изобретатель. Что тут непонятного⁈
— Линкен и Хольгер понимали, — сказал Иджес, выбираясь из кресла. — И Константин, хоть вы и не ладили. А я не могу. Может, в другой раз…
24 сентября 27 года.
