Когда Бродвей ушел влево, Питт решил искать место для посадки. Заложив правый вираж, он ушел в сторону от высотных зданий. Едва не задев крылом статую Христофора Колумба, он двинулся вдоль Пятьдесят пятой улицы. У юго-восточного входа в Центральный парк Питт еще раз повернул и направился туда.
Тысячи людей, собравшихся в парке теплым летним днем, затаив дыхание, наблюдали за развернувшейся над их головами драмой. Завывали сирены съезжавшихся со всего города полицейских машин. Со стороны Пятой авеню появилась группа полицейских вертолетов и несколько машин с тележурналистами.
— Он возвращается! — прокричала Мэри, — Он набрал высоту и заходит сзади!
Оставалась последняя возможность. Рассчитав, что «фоккер» атаковал с бреющего полета и у него, скорее всего, на исходе патроны, Питт попытался запустить подбитый двигатель. Мотор чихнул, несколько раз провернулся и заработал, набирая обороты.
Ожидая нападения сверху, Питт увеличил скорость и одновременно увел самолет вправо. Маневр оказался удачным. Резко уклонившись, Питт вывел самолет из-под обстрела. Выпущенная «фоккером» очередь прошла слева от них.
Но старый транспортный самолет не мог тягаться по маневренности с вертким трипланом, на котором еще восемьдесят лет назад летали лучшие немецкие пилоты. «Фоккер» дал еще одну очередь, и Питт почувствовал, как град пуль ударил в крыло и правый двигатель. Под капотом двигателя начался пожар, но он продолжал работать. «Фоккер» ушел куда-то в сторону, видимо выбирая направление для новой атаки.
Неожиданно лавина пуль обрушилась на кабину, изрешетив приборный щиток. Казалось, сумасшедший пилот предвидел каждый шаг Питта. Когда «фоккер» пронесся над разбитой вдребезги кабиной и ушел вперед, Питт понял, что настала его очередь для удара. Резко открыв все три дросселя, он послал самолет вперед. С двумя двигателями его скорость была равна скорости «фоккера», но третий мотор, выбрасывавший клубы дыма, позволил ему немного оторваться. Лицо Питта было забрызгано бензином и покрыто кровью от порезов осколками ветрового стекла. Едва различая в дыму красный самолет, Питт крикнул:
— Буль ты проклят!
Пилот «фоккера» слишком поздно заметил серебристый самолет в двадцати футах над собой и повел себя так, как и предвидел Питт. Вместо того чтобы уйти вверх, он стал прижиматься к земле. Одно из больших колес «форда» врезалось в его верхнее крыло, мгновенно превратив его в груду обломков. Быстро оглянувшись, Питт увидел, что «фоккер» вошел в штопор. Не растерявшись от дерзкой выходки Питта, пилот погрозил ему кулаком. Продолжая вращаться, триплан врезался в деревья.
Ударившись о ствол большого вяза, пропеллер разлетелся вдребезги, фюзеляж и крылья смялись, как клееная детская модель аэроплана из дерева и ткани. Через минуту место аварии окружили полицейские машины, сверкающие красно-белыми огнями.
С редким спокойствием, которого Питт не ожидал от девушки, Келли руководила детьми. А те продолжали самозабвенно распевать, пока поврежденный самолет пытался удержаться в воздухе.
Не дожидаясь, пока центральный и правый двигатели охватит пламя, Питт выключил их. Как тяжело раненная рабочая лошадь, которая до последнего тянет в упряжке, старый самолет цеплялся за воздух, оставляя за собой черный шлейф дыма. Питт направил его к видневшемуся вдали большому зеленому полю.
Все его пространство было заполнено отдыхающими людьми. Увидев надвигающийся прямо на них изрешеченный пулями самолет, они стремглав разбегались в стороны. Всем казалось, что через несколько секунд самолет рухнет на землю и взорвется.
Высунувшись из бокового окна, чтобы уберечься от дыма, заполнившего кабину, Питт окинул взглядом поле, определяя место для посадки. В обычной ситуации он мог посадить самолет и на пятачке, но теперь машина стала практически неуправляемой. Убедившись, что поблизости никого нет, Питт прикрыл дроссель и направил самолет вниз.
Затаив дыхание, столпившиеся у края лужайки люди следили за ним. Многие молились, чтобы охваченный дымом и пламенем самолет не взорвался при приземлении. Как зачарованные, все прислушивались к ужасающему реву единственного мотора, работающего из последних сил.
Едва не зацепившись за верхушки деревьев, старый самолет дважды резко подскочил и, наконец, встал на колеса. К всеобщему удивлению, прежде чем остановиться, он прокатился еще полсотни метров. Наблюдавшие за посадкой не могли поверить своим глазам.
Заметив толпу, ринувшуюся к самолету, Питт выключил последний двигатель, посмотрел, как лопасти пропеллера замерли в вертикальном положении, и повернулся к Мэри. Но тотчас замер, увидев ее мертвенно-бледное лицо. Протянув руку, попытался нащупать пульс. Не найдя его, Питт стиснул зубы.
Запыхавшаяся Келли заглянула в кабину.
— Ты сделал это! — радостно закричала она.
— Дети? — отсутствующим голосом спросил Питт.
— Никто не пострадал.
Тут она увидела, что спинка сиденья Мэри изрешечена пулями. Заметив, как Питт мрачно покачал головой, Келли в ужасе застыла. Разглядев кровь на полу кабины, она все поняла, и ее лицо исказилось от боли.
— Почему? — только и смогла выговорить она. — Почему? Мэри не должна была умереть!
Отовсюду, с близлежащих улиц и из парка бежали люди. У кабины собрались тысячи человек, они кричали и махали руками. Но Питт никого не видел и не слышал. Он чувствовал себя совершенно опустошенным. От усталости он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
Он сумрачно взглянул на Келли, которая тихо всхлипывала, закрыв лицо руками:
— Тот, кто летел в «фоккере», убил не только ее. На его совести много других безвинно загубленных жизней.
— Все это так нелепо, так ужасно, — плакала Келли.
— Это работа «Цербера», — тихо произнес Питт. Его слова потонули в раздававшихся снаружи криках. — Я отыщу его даже в аду.
25
После того как врачи обработали шишки и синяки, полученные во время драматического полета, дети вернулись к родителям. В это время Питт стоял рядом с убитой горем Келли, наблюдая, как выносят из самолета тело Мэри Кон-рой. Самолет оцепили, а Питта и Келли проводили к машине, чтобы отвезти в ближайшее полицейское отделение для допроса.
Прежде чем сесть в машину, Питт обошел свой самолет, удивляясь количеству нанесенных ему повреждений. Каким-то чудом он продержался в воздухе, позволив Питту посадить его на луг. Он осмотрел пробитый пулями хвост, аккуратные дырочки в верхней обшивке крыльев, разбитые головки цилиндров на двух двигателях, над которыми еще клубился легкий дымок.
