– Это не она! Виколь где-то в доме осталась… надо найти! – произнес безликий убийца и стянул с головы, по которой явно не раз прошлась стальная дубина или иной тяжелый предмет, зеркальную маску.
Из груди белошвейки сам собой вырвался вздох, настолько омерзительно выглядела голова утопленника, проведшего в водах не один десяток лет и, скорее всего, в сточных…
– Вот видишь! – спонтанная и чересчур эмоциональная реакция девушки послужила лишним подтверждением того, что она не вампир. – Когда Виколь найдем, уж я ее отучу, как дубликантов делать…
– А с этой что? – спросил второй гаржа, видимо, полностью согласившийся с утверждением товарища. – Сейчас убьем или потом?
Танва хотела пуститься наутек, но, когда обернулась, увидела, что гнавшиеся за ней гаржи уже стоят за спиной. Спастись бегством ей бы всяко не удалось, она бы даже не сделала более пары шагов.
– Девка нам не нужна, – констатировал прискорбный для загнанной жертвы факт уродливый утопленник. – Для ритуала ортанов она в самый раз, вот Тибар и таскал ее за собой… Прирежем на всякий случай, лишняя гарантия не повредит!
Пять острых мечей одновременно покинули ножны, их лязг был зловещ. Танва почувствовала себя жалким, беспомощным поросенком на скотобойне, которого сначала прирежут, затем подвесят за ноги на крюк, освежуют, разделают, зажарят и подадут на праздничный стол. В голове близкой к потере сознания девушки неожиданно всплыла ужасная картина из недавнего прошлого. Глазам предстал «обеденный зал» в подземном логове гаржей и ее собственное, изрубленное и изгрызенное тело на самой вершине кучи выпотрошенных человеческих тел. В желудке вдруг призывно заныло, его содержимое стало быстро подниматься наверх, а в голове помутнело.
У попавшей в беду белошвейки был богатый выбор: быть зарубленной, умереть от разрыва сердца или захлебнуться собственной рвотой. Однако, как это ни странно, но именно в этот роковой миг, полный отчаяния, ужаса и безысходности, у бедняжки и появился шанс спастись.
– Ошиблись, милостивые господа, не только для ритуала! – прозвучал вдруг откуда-то слева знакомый белошвейке и очень приятный голос.
Пара красивых девичьих глаз и десяток пустых глазниц почти одновременно обернулись на звук. Опираясь спиною на стену дома, перед ними стоял Тибар Кервилонг Ортан. Это был точно молодой граф, но вид у него был уж больно странный. Одна штанина вельможи разрезана чуть выше колена и до самого сапога. Обнаженная нога обмотана пропитанной кровью повязкой из рваных лоскутков, настолько неумело наложенных, что казалось, при первом же шаге это несуразное творение неумехи-целителя разъедется в разные стороны. На голове красавца-графа возвышался нелепый тюрбан из точно таких же окровавленных кусочков материи, скрепленных сверху то ли тонюсенькой проволокой, то ли веревочкой. Как предположила мгновенно пришедшая в себя белошвейка, перевязывал себя вельможа сам, делал он это наспех и определенно впервые в жизни. Однако не это больше всего поразило Танву, и не только ее… От Главы Дома Ортана исходило странное голубоватое свечение, блекнущее с каждой секундой, а затем и совсем исчезнувшее…
– Ну, что, господа безликие?! Эх, знали бы вы, как ваши рожи зеркальные мне опостылели! – ухмыльнулся бледный в лице граф и, потрясая в одной руке булавой, а в другой мечом, двинулся в сторону врагов. – Предлагаю продолжить прерванный разговор!
Танва не знала, о чем до этого момента граф разговаривал с гаржами и кто осмелился прервать их беседу, зато прекрасно понимала, что вот-вот произойдет. Боясь стать жертвой случайного удара клинка или ненароком помешать быстрым маневрам заявившего о серьезности своих намерений графа, девушка попятилась назад, присела, сжалась в комок и прильнула спиной к невысокой ограде. Толку в бою от нее было все равно мало, а вот погибнуть зазря не хотелось.
Хотя зловредная интуиция и нашептывала, что каким бы сильным бойцом ни был Ортан, но ему ни за что не одолеть пятерых гаржей, белошвейка старалась не слушать ее противный глас и изо всех сил молилась, чтобы и ей, и ее благородному заступнику удалось пережить этот бой. Девушке было страшно, но она не зажмурилась и не закрыла глаза, как будто от того, смотрит она или нет, зависел исход схватки.
Гаржам были чужды слова, этот вид нежити ценил прежде всего действия, поэтому ответом на предложение графа был весьма удачный маневр, в результате которого пятеро безликих и очень быстрых убийц уже на второй секунде схватки оцепили вельможу полукругом и вынудили его прижаться спиной к стене. Тибар всего один раз нанес атакующий удар, но его булава лишь слегка царапнула зубьями гладкую поверхность одной из зеркальных масок. Безликий резко отклонился назад и ушел от смертоносного оружия. Дружные действия его товарищей уберегли на долю секунды потерявшего равновесие бойца от повторной атаки булавы, а уже через мгновение все пятеро напали сами. Несведущей в искусстве ведения боя белошвейке казалось, что, несмотря на ранение и заметную хромоту, Ортан не уступал противникам ни в проворстве, ни в силе, ни в скорости, однако при прочих равных условиях первостепенное значение возымел элементарный численный перевес. Окруженный, прижатый спиною к стене граф лишь защищался и уже стал пропускать удары. На запачканной до этого момента лишь грязью куртке вельможи появились три новых пореза, через которые сочилась кровь. Пока это были лишь царапины, последствия скользящих ударов, не задевших жизненно важные органы, однако совокупность полученных ранений и большая потеря крови лучше всякой гадалки предсказывали, какой будет развязка и что она наступит очень скоро.
Танва видела, как медленно погибал, погибал в бою, единственный человек, который за нее заступился, да притом не просто дал тумака безобидному пьяному забулдыге, отпустившему в адрес случайно попавшейся ему на пути красивой девицы пару фривольных тирад, а вступил в настоящую битву, да еще не с кем-нибудь, а с нежитью. Девушке хотелось помочь, но она не знала как… Не в состоянии что-либо придумать, белошвейка от отчаяния уже собралась вырвать из ограды доску и напасть на гаржей со спины, однако вмешавшееся в ход схватки Провидение воспрепятствовало такому глупому и бессмысленному поступку.
Граф был прижат к стене. Дождавшись удобного момента, четверо гаржей по двое ухватились за его руки, а пятый собрался нанести последний, решающий удар, разделивший бы Главу Дома Ортанов на две ровные половинки: от головы и как раз до того места, где сходятся ноги. Высоко занесенный меч уже засвистел в воздухе и вот-вот должен был казнить обездвиженного противника, но тут вдруг произошло невероятное. Стена засветилась ярко-голубым пламенем и в то же время стала податливей воды. Тибар и четверо прижимавших к ней руки вельможи гаржей лишились опоры и одновременно провалились в сияющую голубизну. Примерно через секунду сияющая дыра извергла четверых безликих убийц назад, притом с такой силой, что квартет воинственной нежити, размахивая в воздухе конечностями, перелетел через улицу и шлепнулся на мостовую, естественно, только после того, как каждый из его участников ударился, кто спиной, а кто и головою о стену стоявшего напротив дома. Меч гаржи-палача прошелся точно по центру сияния и рубанул пустоту. Вельможа бесследно исчез, но это был еще не конец представления, поскольку через миг из дыры материализовался настоящий крылатый бес.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
