– Вы имеете в виду, мадам, что вы возьмете ребенка… Как тех, что учатся в вашей школе и за которыми вы присматриваете, кормите их, учите ремеслу…
– Нет, я не это имею в виду. Я хочу взять его, когда он родится. Я хочу заботиться о нем сама. Я хочу усыновить его.
– Но, мадам…
– Я могу понять, что вы не хотите с ним расстаться.
– Я перенесу это, мадам. Я не могу поверить, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Так вы отдадите?
Когда Каролина вышла из дома, ее глаза сияли. Через два месяца у нее будет собственный младенец, она будет заботиться о нем, воспитывать, уж его-то у нее никто не отберет.
Она ворвалась в Монтэгю-хауз. Некоторые слуги могли слышать ее бессвязные восклицания:
– Моя дорогая Фитц… Лайзл, моя любовь, случилось удивительное, у меня будет ребенок.
* * *
Спенсер Персиваль, который стал теперь генеральным прокурором, часто посещал Монтэгю-хауз. Каролина знала, что он был другом, которому можно доверять, и она была рада его успеху. Она знала также, что он очень умен, беседа с ним всегда одно удовольствие, он пересыпал любой разговор эпиграммами. Он был вообще необычным человеком, заслужившим одобрение Пита, однако она понимала, что если такие люди дружат с ней, то это вызывает великую досаду принца Уэльского. Из-за одного этого стоило их принимать, но она любила самого Персиваля и была рада, что он ее ДРУГ.
Она доверяла ему очень многое – какое счастье довериться умному человеку! Он знал о школе, детях, о которых она заботилась, он одобрял благие деяния среди простого люда.
Теперь она чувствовала, что может поговорить с ним об Остинах, но решила быть благоразумной и не говорить о планах усыновить ребенка. Больше, конечно, из суеверного страха, что если она об этом проговорится, то ничего не получится. Она никогда не могла понять, как мать может расстаться со своим дитем, ее преследовала мысль, что, когда наступит время, миссис Остин раздумает. Мало того, роды опасны сами по себе. Если ребенок погибнет, это будет жестокий удар. Поэтому она из суеверного чувства, решила никому ничего не говорить, пока ребенок не будет у нее на руках.
Но ее тревожила бедность Остинов.
– Я нашла очень бедную семью по соседству, – сказала она Персивалю. – Я знаю, вы понимаете мою заботу об этих людях.
Он понимал. Он хотел, чтобы другие высокородные люди тоже были так же совестливы, как она.
– Тогда, я знаю, вы поможете мне. Отец этой семьи – хороший, уважаемый человек, который работал на верфи, пока не потерял работу. У них много детей, я помогаю им, как могу, но они были бы более счастливы, если бы он сам мог заработать на жизнь. Они не хотят жить на подаяние. Я могу рекомендовать Сэмюэля Остина как хорошего, работящего человека. Вы не могли бы что-нибудь сделать для него?
Персиваль пообещал, что сделает все, что только сможет. Он не сомневался, что сможет найти место для хорошего, честного человека, да еще рекомендованного принцессой.
Через неделю Каролина смогла принести хорошую весть Остинам, Сэмюэля снова ждала работа на верфи.
– Вы наш добрый ангел, – сказала миссис Остин.
– А вы не передумали насчет мальчика?
– Мадам, неужели вы думаете, что я дура? Этот мальчик будет самым счастливым в Блэкхите.
– Я постараюсь это сделать, – сказала Каролина.
* * *
Леди Дуглас родила вторую дочь. Как только до нее дошла эта новость, Каролина отправилась к ней в дом с щедрыми подарками для матери и ребенка.
– Моя дорогая, – громко восклицала она, садясь на постель, – вы, должно быть, самая счастливая из всех женщин!
Леди Дуглас попросила няню принести девочку, и ее положили на руки принцессе. Каролина была в восторге.
– Какая хорошенькая! Я ее обожаю. Я бы вам позавидовала, если бы… но это секрет. Придет время, и вы узнаете.
Леди Дуглас сжала кулаки под одеялом и думала: «Значит, она беременна! Возможно ли? Ах, предатель! Это так. Я уверена».
Поборов неприязнь, она сказала слащавым голосом:
– Я хочу просить огромной милости у Вашего Высочества, могу ли я?
– Пожалуйста, я уверена, что все выполню.
– Не могли бы вы стать крестной моей дочери?
– Это доставит мне большое удовольствие.
– А Могу ли я, Ваше Высочество, назвать ее в вашу честь? Сэр Джон и я хотели бы ее назвать Каролина Сидней.
– Трудно придумать лучшее имя, – улыбнулась принцесса.
* * *
Приближались роды у миссис Остин.
Каролина отправила ее на Браунлоу-стрит в госпиталь, и в нужное время родился мальчик. Когда миссис Остин вернулась домой, Каролина пришла к ней и увидела ребенка в старенькой колыбели. Она взяла ребенка на руки, но миссис Остин сказала, что подержит его у себя недели две.
– А вы выполните ваше обещание? – встревожилась Каролина.
– Благослови вас Бог, мадам, это мы думаем, выполните ли вы свое.
– Обязательно, – сказала Каролина, вешая колыбель. – Вы дали ему имя?
– Мы думаем, Уильям, мадам.
– Это хорошее имя, – ответила Каролина, – маленький Уильям… мой маленький Уилл. Да, он будет Уильям. Когда я смогу взять его?
– Через три недели. Хорошо?
– Я буду ждать с нетерпением.
* * *
Как и было обещано, мальчика принесли в Монтэгю-хауз, где Каролина уже приготовила для него роскошную детскую. Она покрывала его лицо поцелуями и собиралась ухаживать за ним. Он был только ее, в отличие от Шарлотты, ее маленький Уилликин.
– Мой Уилли, – сюсюкала она, – мой маленький Уилликин.
Ей казалось, что это ее родной сын. Так он стал Уилликином. Леди Дуглас уезжала на несколько недель, и Каролине ее не хватало, потому что она хотела показать ей сына. Когда леди Дуглас вернулась, она сразу пришла к Каролине. Миссис Фитцджеральд проводила ее в гостиную.
Каролина прикрыла ребенка куском ткани, чтобы он был не сразу виден.
– У меня для вас сюрприз! – возбужденно кричала она. – Отвернитесь или закройте глаза. Нет… повернитесь спиной. Я хочу, чтобы это был настоящий сюрприз.
Леди Дуглас сделала, как ей велели, Каролина разрешила ей повернуться, и она увидела ребенка.
– Ваше Высочество! – воскликнула леди Дуглас.
– Ха, я говорила, что у меня будет ребенок, разве нет?
– Вы говорили, Ваше Высочество, но…
Миссис Фитцджеральд, которая находилась в комнате, торопливо сказала:
– Ее Высочество усыновила дитя. Это сын Софии Остин, жены рабочего с верфи. Вы бы видели малыша, когда его принесли.
Каролина схватила ребенка и целовала его.
– Он изменился, Фитц, или нет? Он самый прекрасный ребенок во всей Англии!
– Так и быть, мадам, при той заботе, которую вы ему оказываете.
– Так, Ваше Высочество, вы сами ухаживаете? – спросила леди Дуглас.
